Ухмыльнувшись похотливым голодным хищником, он ещё ускорился, так что по дворам до его дома мы почти бежали, но притормаживали то и дело, коротко и жадно целуясь. К концу пути меня уже слегка потряхивало от предвкушения, я чуть не висла на Антоне, поэтому сидевшую на лавочке перед подъездом мать не сразу и заметила.
— Алиса! — окликнула-стегнула меня она тем самым голосом, предвещающим неизбежный скандал. — Будь любезна отойти от этого типа и сесть в машину. Мы отправляемся домой.
У-уф-ф-ф, кто бы знал, каких сил мне стоило вернуться к проведению занятия, после того, как Алиска устроила мне эту мини-сцену ревности. Так-то меня обычно попытки баб проявить в моем отношении подобие собственничества бесят и пресекаются мигом. Я по жизни женщинам грубить не приучен, но когда нарываются откровенно, вон как сучка Надька, то послать могу запросто. Фыркать, упрекать, сопли-слезы выжимать и губы дуть бесполезно, мне на такое глубочайше похер. Но вот ревность в исполнении моей внекатегорийки — это нечто. Хотя бы потому, что она в принципе проявилась. И это после того, как меньше часа назад она удостоверилась, что между нами ничего серьезного. Серьезного нет, ага, а обоих бомбануло.
Я за малым сходу сучонышу Серому его палец вместе с культяпкой ломать не полез. Тычет он в мое. В носу у себя ковыряй пальцем этим и буркалами наглыми по чужому не шарь, недоделка кусок. И Алиска ещё: “ Я не твоя девушка”. А чья, бля? Живёшь со мной, трахаешься со мной, ревнуешь меня — значит моя. Моя, понятно?
Доказать это немедленно в тот момент захотелось так, что едва себя контролировал. И только от ответного наезда Алиски вдруг взяло и попустило. Не моя девушка, да, Лисеночек? А чего же ты скалилась на меня так, будто глаза мои бесстыжие выцарапать была готова, а? Прям не Лисеночек в тот момент была, а натуральный Тигрёночек. А я кайфанул, ой как кайфанул и успокоился. Ну не в смысле, что начисто перехотел ее в первом попавшемся углу бы зажать, а именно псих прошел, тот самый, который засел за ребрами ещё в кафе.
Домой, скорее домой, а то от наших обнимашек-целовашек по пути меня так раздраконило, что почти огнем дышать стал. Хотел уже Алиску себе на спину закинуть и вперёд бегом ломануться, но тут засек двух незнакомых типов в костюмах, мнущихся около такой же незнакомой мне тачки прямо перед моим подъездом. А вот дамочку, оказавшуюся матерью моей внекатегорийки, заметил только когда голос подала она, сходу велев от меня отойти и в машину лезть. Голос был приятный, а вот тон — паскудный. И не только потому, что она меня типом обозвала, явно под этим нечто ругательное подразумевая. Ишь ты, ни здрасти вам, ни насрать — садись, Алиса, в машину.
В первый момент почудилось — Алиса подчиниться собралась, потому что рванулась от меня отстраниться и отойти. Но я крепенько так за руку ее сцапал и удержал. Моя красавица коротко глянула на меня, рассеянно хмурясь и сразу отвернулась.
— Здравствуй, мама, — поздоровалась она с родительницей. — Я никуда с тобой не поеду.
Мать Алиски головой эдак дернула, выставляя вперёд острый подбородок, ещё сильнее выпрямилась, будто линейку проглотила, ноздри точёные раздула и зыркнула на меня. Само собой, как на кусок дерьма, а и что похуже. Красивая женщина, что называется породистая, гладкая такая, блестящая, утонченная, прямо чистокровная кобыла глазастая на барской конюшне, которая стоит дохера деньжищ. Красивая, но аж сходу меня от нее воротит, ещё и мое отобрать собралась. Шла бы ты лесом.
— Молодой человек, — обратилась маман ко мне, произнеся это так, будто ее едва не передёргивает от омерзения. — Мне необходимо поговорить с дочерью наедине.
И уставилась так, как если бы ожидала, что я мухой прочь кинусь и потеряюсь в тумане. Вместо этого я обхватил Алиску за плечи и спросил.
— Лисенок, а тебе это необходимо? — Алиска медленно, как будто слегка заторможенно, повернула ко мне голову и отрицательно ею качнула. — Тогда извините, мадам, говорить придется при мне.
Мамаша снова головой дернула, с ноги на ногу нервно переступила, ноздрями заиграла ещё сильнее, ну говорю же — кобыла чистокровная с норовом. И со значением так зыркнула нам за спины, кивнула. Очевидно, тем двоим костюмам. Я молча тут же Алиску себе за спину задвинул, ключи от квартиры ей сунул и развернулся, приготовился встречать гостей дорогих хлебом-солью-пиздюлями.
— Напрасно вы так, — сказал не глядя на маман. — Даже если ваши дуболомы и заломают меня, что далеко не факт, то с района вам никто выехать не даст. Через две минуты парней наших толпа набежит.
— Мама, прекрати это немедленно! — вмешалась Алиса, и голос ее прозвучал сильно и безапелляционно, видимо первый шок прошел. — Я не вернусь домой, силой ты этого не решишь. А если попытаешься, то вы с Робертом очень сильно об этом пожалеете.
Приближавшиеся холуи встали, как вкопанные, походу был ещё один кивок-приказ.
— Да как ты смеешь! — зло, но тихо прошипела мамаша. — Ты ещё угрожать будешь нам? Нам? Родителям своим?
Ну да, говно-Роберт тот ещё отец родной.
