— Как обычно больше ничего не будет, Наташа, — отчеканил Моравский, стряхнув руку сестры и глянул на меня. — Алиса, если ты закончила завтракать, я бы хотел с тобой кое-что обсудить с глазу на глаз.
— Да, конечно, — я поднялась из-за стола, одновременно радуясь возможности покинуть поскорее место скандала и разозлившись от того, как Эвелина мигом развернулась к Крапиве, осияв его обворожительной улыбкой, на которую он тут же ответил своей.
— Пашенька! — раненой птицей метнулась нам вслед Наталья.
— Наташ, я все сказал. Сгинь пока с моих глаз, — бросил мужчина через плечо.
Да уж, повезло моему Лисёнку с женской половиной родни, как утопленнице. Маманя тот ещё подарок, тётку вон, походу, аж колбасит от жадности, да и сестрица двоюродная явно из разряда прирожденных стервозин. Вот что тут поделаешь, но так у нас, самцов озабоченных, глаза от природы заточены, что в любой компании или толпе мы первым делом взглядом нечто трахабельное выцепляем, а уж потом всю картину в целом обозреваем и анализируем.
В первый момент, когда тетка ввалилась в столовую с мужем и дочуркой на хвосте, Эвелина на меня едва же глянула, сразу зенками в Алиску и ее мать вцепилась. И только когда Мор меня женихом дочери представил ее тут же как подменили. Глазками тут же ощупала, как облапала, оценивая, а уж когда к столу пошла, бедрами, как шалава на активном съеме виляя, да губешки прикусывать стала, я ее натуру и просек до донышка.
Эвочка у нас из тех представительниц женского пола, которых медом не корми, но дай до чужого ручонки протянуть. И не потому, что ей самой оно прям надо, а просто ради самого процесса, так сказать. Влезть, изгадить, самоутвердиться, типа она одна такая неотразимая и нет такого мужика, который на нее не повелся бы.
А так как самоутверждается она за счёт чужого унижения и боли, то и ничейные мужики ей на хрен не сдались, только те, кто в отношениях. Впрочем, потом, как дело сделано, “отработанные” типы ей тоже никуда не впёрлись.
Мор увел моего Лисёнка, тетка с мужем ускакали следом, причитая на ходу, а маман Алиски молча поднялась и тоже свалила. Мы остались втроём и Эвочка тут же решила прощупать меня всерьёз, ну а чего мелочиться. Сначала несколько наводящих вопросов ради приличия о моей физии красочной, само собой, о том, чем занимаюсь по жизни и все с таким прямо натуральным интересом и живым азартом в глазенках завидущих.
— Антон, а вы когда планируете пожениться с Алисой? — спросила она меня эдаким хрустальным голоском, спецприспособой бабской для очарования лохов.
А ещё принялась тонким пальчиком круги выводить по скатерти и плечико округлое опустила, так, чтобы лямка майки вроде как невзначай с него медленно соскальзывать стала. Красивая ведь, сучка, очень красивая и знает это прекрасно. А ещё очень они внешне с моей внекатегорийкой похожи. Но только внешне, все же кровь родная. Потому что в Алиске есть то, что я с первого взгляда ощутил, то что и вывело ее в моих глазах за пределы всех категорий, а вот в Эвелине нет этого. Она как будто прекрасно выполненная, но все же копия оригинала.
В другое время я бы ни за что не отказался с ней замутить ненадолго. Уверен — ради признания, что лучше нее на белом свете нет, она бы и в койке любой каприз исполняла. Но сам по себе я ей нахрен не сдался, не интересен, нет азарта. А разменяться на поиграться чуток с копией, когда у тебя есть оригинал — да это же каким дебилом нужно быть. Исполнять каприз и кайфовать вообще без краев и тормозов — это, как говориться, две большие разницы.
— Мы ещё конкретику не обсуждали, — ответил, отгородившись от нее глуповатой улыбкой и послушно залипая взглядом там, где ей хотелось бы. Пусть себе старается, болезная.
— Вообще-вообще? — продолжила звенеть ручейком Эвелина. — Значит и дату не назначили и платье не выбирали? Здорово, значит я смогу помогать Алисе со всеми хлопотами!
И ресницами захлопала так, что чудом ее со стула не приподняло. Заерзала, чуть вперёд наклонилась, так, чтобы майка дальше стала сползать, открывая получше вид на ложбинку между сиськами без лифчика.
— Уж ты поможешь, ага, — хмыкнул Лешенька, дожевав свою пайку. Эвелина на него зыркнула, на мгновенье показав из-за красивой обложки злобненькое содержимое. Походу между этими двумя мира нет.
— Тебе на занятия не пора? — быстро справившись с собой, все тем же голоском спросила она.
— Лето уже на дворе, Муха, сессия закончилась, каникулы. Хотя у тебя же по жизни каникулы, куда там заметить.
— Не называй меня так! — зашипела на парня красотка, меняясь в лице. — Достали вы с дядей меня этим. Свали уже!
— Да легко! — ответил Лешенька, поднимаясь. — Слышь, Антон, жених Алисы, знаешь почему нашу Эвелиночку Мухой с детства ещё кличут?
— Заткнись! — едва не оскалилась девушка, мигом став похожей на злобную мартышку.
— Просвети, — глянул я искоса на парня.
