— Для общей ясности, вот для чего. Я по жизни конкретику люблю, Алиса. Это раз. А два, это то, что жизнь у меня сейчас-то относительно стабильная, но в любой момент может финт какой-нибудь выкинуть, в стране сама видишь что твориться даже с обычными людьми, а с такими, как я… — отец помрачнел и повернулся к окну, опёрся ладонями о подоконник, пристально глядя куда-то вдаль. — Да уж, никогда я не жалел о том, как жил и вот поди ж ты…
Я, подчиняясь сиюминутному импульсу, встала и осторожно, боясь неуместности своего порыва, обняла его со спины. Отец вздрогнул, покосился на меня через плечо изумленно, и тоже будто с опаской, очень аккуратно накрыл мою ладонь у себя на груди своей. Повернул голову и внезапно рыкнул.
— Ах ты ж, засранка такая!
Я отшатнулась, опешив, но тут же поняла, что речь не обо мне. Моравский подался к открытому окну, глядя вниз на лужайку перед домом. А там было на что глянуть. Мой самоназванный жених обнимался с красавицей Эвелиной и все у них, похоже шло к страстному поцелую. Шло, но не дошло, потому что Крапива заметил нас, как ни в чем не бывало помахал рукой, широко лыбясь по своему обыкновению, потом сказал что-то девушке, отстранив от себя, развернулся и пошел к дому.
Эвелина же вытаращилась ему вслед совершенно ошарашенно, будто он ей оплеуху отвесил, но быстро опомнилась и начала вопить что-то про приставания и хамство. В этот момент опомнился и Моравский, резко захлопнул окно, развернулся и схватил меня за плечи.
— Алиса, только давай без жести, а? — практически потребовал он, ловя мой взгляд своим тревожным. — Эвелина та ещё мелкая заразина и провокаторша, не ведись. Я с ней сам разберусь, она крови моим парням из охраны знаешь уже сколько попортила своими выходками.
Это он что, переживает, что я племяннице его, как ни крути, любимой, патлы выдирать кинусь? Не скажу, что пальцы от такого желания не скрючило, но нет… Опускаться до такого я не стану.
— Я в отношениях не с Эвелиной, — пробормотала, ощущая как сердце обращается в ледышку и жгучий холод растекается по венам вместо крови, отчего губы как будто едва шевелятся. — Извини, я пойду. Потом ещё поговорим.
— Алиса, слушай, Антоха нормальный пацан вроде, ты не руби с плеча. Ничего же такого… — я дослушивать не стала, выскочила из кабинета. — Да и что с нас, мужиков взять…
До лестницы себя просто идти, а не бежать заставила, отец не отставал. Крапива же как раз несся навстречу, перемахивая через три ступени, кривясь и прижимая ладонь к рёбрам. Позади, у подножья лестницы появилась и Эвелина, вереща по-прежнему, но увидев Моравского за моей спиной мигом примолкла, только самодовольно-торжествующего взгляда скрыть все же не смогла.
— Эвка, паразитка, я тебе сейчас башку твою безмозглую откручу! — рявкнул Моравский.
— Лисенок! — окликнул меня Антон, сбавил скорость и выставил перед собой раскрытые ладони, то ли в попытке защититься, то ли успокаивая меня, будто я была животным в панике. — Все нормально, Лись?
— Нет, — категорично ответила, развернулась и пошла в сторону отведенной нам комнаты. Устраивать разборки на публику не стану.
— А что я, дядь Паша?! — неслось противно писклявое нам вслед. — Он сам ко мне полез! Я что ли виновата, что Алиса такого мерзавца и кобеля в дом к тебе притащила и замуж за него собралась?!
— Эвка! — снова рыкнул отец, раздался взвизг и голоса стихли, отрезанные закрывшейся за нашими спинами дверью. Обернувшись, я увидела Антона, который стоял привалившись спиной к двери, тяжело дышал, морщась и так же держась за ребра.
— Ща, Лись, дай секунду на отдышаться, а потом уже разборки чини, — попросил он, снова улыбаясь, словно был уверен, что ничего-то и не случилось такого. А я смотрела на него и чувствовала, что одновременно меня душит черная ярость и ледяное отчаяние.
— Отец сказал, что Нестеров покинул страну и не вернется, прятаться тут необходимости больше нет, — произнесла, отстраненно удивившись тому, как просел голос.
— Домой сваливаем, значит? — явно обрадовался Антон новости или же тому, как пошел разговор.
— Да, ты к себе, а я подыщу себе…
— Алис, не начинай, а! — повысил он голос. — Дай сначала объяснить, а потом уже …
— Объясняй, — развела я руками. — Хотя, вроде бы что тут неясного? Стоило нам расстаться всего на пол часа и ты уже обжимаешься с кем-то другим.
— Если ты смотрела внимательно, я сам к ней и пальцем не прикасался, разве что когда от себя руку ее убирал.
— Ну извини, что я всех мельчайших подробностей не рассмотрела. Была, мягко выражаясь, изумлена, — гнев переломил мои попытки обуздать его и сохранить лицо и я тоже повысила голос. — Хотя, хрен тебе, Крапива, а не извинения! Думаешь, мне не плевать, трогал ты эту Эвелину сам или позволял ей это делать?!
— Лись, не заводись! Ничего такого там не происходило!
— Ничего такого? То есть, у меня и отца обман зрения случился и вы не стояли там ближе некуда? Или она тебя силой на ту лужайку утащила? Под гипнозом? Без сознания?
