Под бамбуковым зонтом на белом лежаке Кристи была похожа на фотомодель — длинные стройные ноги, плавный изгиб бедер, высокая подтянутая грудь, и волосы — и без того роскошные, они еще больше побелели на солнце, превратившись в жидкий платиновый шелк.
«Лиззи, я еще никогда не чувствовала себя такой счастливой! Пляж, море, любимый мужчина рядом, и ты. Ты неизменно со мной, сестренка, самый близкий и родной человек. Ты одна знаешь и видишь меня насквозь».
Эти, на первый взгляд, совершенно искренние слова, действовали отрезвляюще и иногда даже вызывали легкое чувство стыда: нельзя, нельзя улыбаться в лицо и плевать в спину. Но что поделать, если сдерживать бившегося в груди зверя уже не хватает сил? Он вот-вот сорвется с хлипкой цепи и вцепится в глотку. Да и Кристи может говорить совсем не то, что думает. Совсем не то…
Лиза сползла с постели, пошатываясь, вышла на уютную лоджию и, упираясь ладонями в перила, с наслаждением подставила лицо солнцу. В таком положении она могла простоять минут двадцать, совсем не двигаясь и ни о чем не думая. Все мысли приходили после.
Ветки сакуры раскинули тонкие ветви по балкону — она иногда прикасалась к розовым лепесткам и вдыхала сладкий, дурманящий аромат. Этот аромат был везде, и только у моря удушливая сладость пропадала, сменяясь теплым солоноватым ветром.
«Лиззи. Мы на завтраке, а потом к бассейну. По плану экскурсия в старый город, захвати фотоаппарат. РS: ты так сладко спала, что я не стала тебя тревожить».
Она только что спустилась на первый этаж и, плотно сжав губы, в бессильной злобе смяла записку: она не маленькая девочка, чтобы указывать, что и как нужно делать! Решили, что она обязана подчиняться, если оплачен билет. Решили, что подмяли под себя. Решили, решили, решили!
Лиза бросила на кровать взгляд полный ненависти. Смятые простыни, скомканное покрывало, бесформенный ком полотенца на полу. Мерзость. Отвратительная мерзость. Они лежат здесь, трутся обнаженными телами, совокупляются, облизывают, сосут друг другу губы и черт знает, что еще. И все тайком, в полном молчании, чтобы никто не услышал ни единого сдавленного писка. Разве это любовь, когда все совершается под чутким контролем? Двойственные. Боже, какие же они лживые и двойственные.
Неосознанная дрожь прошла по телу, и кожа покрылась мелкими мурашками. Странное наслаждение прокатилось волной от макушки до самых пяток: и все-таки, это своего рода плюс. Здесь, из-за своей врожденной культурности, они превратились в многолетнюю семейную пару, скованную в своих желаниях и вынужденные соблюдать нормы приличия, забравшись с головой под казенное покрывало.
А там, далеко на родине, в темном, наглухо запертом номере все было иначе. Волнующе-сказочным от страсти. Подобные мысли приносили облегчение и на время наполняли душу зыбким покоем. В таком состоянии, объятия и поцелуи ничего не значили, а за жалкими попытками показать отношения, было даже забавно наблюдать. Лиза усмехнулась, не понимая, что противоречит сама себе.
Завтрак шел полным ходом. В просторном зале во всю длину выстроились столы с едой и чистой посудой. Продвигаясь гуськом друг за другом, люди накладывали из специальных мармитниц салаты и ждали, когда темнокожий официант поджарит яйца на плоской компактной плите. Тетка в необъятном джинсовом сарафане наложила на тарелку гору неизвестного Лизе салата, (неаппетитная на вид смесь кальмаров, осьминогов, мидий и чего-то еще) и довольно сопя, продвинулась в сторону мясного ряда. Да, в Еl Кsаr довольно обильный завтрак. Можно даже сказать, убойный.
От разнообразия блюд разбегались глаза, но это только на первый взгляд: запеченный картофель явно был вчерашним — заветренным по краям, как и мясные стейки, щедро обсыпанные зеленым горошком. Скорее всего, то, что не съели вчера, приукрашивали и подавали на следующий день с утра пораньше.
В отдалении скромно стоял столик со сладкими соусами, булочки, слоеные пироги и графины с фруктовыми соками.
Решив обойтись без салатов, Лиза положила на поднос пару круассанов и стакан яблочного сока. Можно было выйти на свежий воздух, но она лихорадочно, со странной тягучей болью в груди осматривала столики — Кристи нигде не было. Она должна была выделиться среди бубнящего и чавкающего народа, потому что так было всегда, где бы она ни находилась. Удивительная способность.
Стоило найти свободное место, как рядом на стул плюхнулся незнакомый толстяк и оскалился в широкой, почти родственной улыбке. Разговаривать он не стал и сразу набросился на еду — от вида большого, блестящего жиром рта, Лиза окончательно потеряла аппетит.
Все происходящее здорово действовало на нервы — вызволенная против желания из зоны привычного комфорта, она никак не могла слиться с окружающим — хотелось вернуться домой в пока ещё свою квартиру, запереться на все замки и ждать. Ждать, когда в образе Ози появится Кирилл. И вообще, зачем она здесь? Чтобы любоваться счастьем сестры, терзаться угрызениями совести и желанием все это забрать?
