Араб всезнающе ухмылялся, его левый, черный глаз почти провалился в образовавшиеся глубокие складки кожи, а шелковая феска съехала набок, открыв жидкие грязные волосы.
— Положи дэньги на прилавок.
— Хорошо. Только, пожалуйста, ничего больше не говорите. Ни одного слова.
Стараясь не показывать леденящий душу страх, Лиза отсчитала динары трясущимися пальцами. «Боже, неужели это правда? Неужели все это не сон? Он нашел меня даже здесь. Среди верблюдов и полузасохших кактусов».
— Лиззи? Очнись, Лиззи! Кирилл, сделай что-нибудь! Мужчина, вы что натворили, а?
Голос сестры мгновенно привел в чувство — Лиза очнулась и захлопала ресницами, фокусируя взгляд — потерянная на несколько секунд реальность вернулась, но и этого времени хватило, чтобы Кристина забила тревогу.
— Успокойся, все в порядке. Я просто немного задумалась. Вот, держи, это тебе.
— Что это за уродство? — Кристи с недоверием приняла маску из рук и повернулась, показывая ее Кириллу, — ну и сколько это может стоить?
— Дареному коню в зубы не смотрят.
— Пять динаров. — Лицо мужчины снова стало нормальным, он расплылся в улыбке и скрестил узловатые руки на груди.
— Пять динаров?! Пять?! Но как же…
От обиды в горле застыл предательский ком — чувствуя, как подкашиваются ноги, Лиза взмахнула рукой, ища опору, и наткнулась на плечо Кирилла. Он не отодвинулся, только напряглись мышцы под мягкой тканью футболки.
— Цена зависит от потребностей человека. Кто-то хочет много, а кто-то совсем ничего. Маска каждому назначает свою цену.
— Довольно исчерпывающий ответ, ничего не скажешь. По мне, так этой штуке динар красная цена, и это без всякой торговли.
Араб смерил Кристину равнодушным, коровьим взглядом и никак не отреагировал. Еще бы, ведь он уже достаточно заработал.
Решив не затевать ненужный спор, Кристи вздернула подбородок, и, обмахиваясь маской словно веером, окунулась в оживленную толпу — впереди мелькала ее загорелая спина, обтянутая оранжевыми тесемками летнего платья. Лиза бросилась следом, отчасти потому, что боялась нарваться на ещё одного предприимчивого старого араба. Но пятьдесят динаров, Боже! О чем она думала?
Когда они добрались до Большой мечети, солнце немного убавило свой пыл. Даже заплатив один динар за экскурсию, и получив гору информации на ломаном английском, Лиза не прониклась историей, и поняла только то, что внутрь запрещено входить не мусульманам, а любоваться старыми стенами и подземными резервуарами для воды было скучно и очень жарко.
И лишь огромная желто-песочная крепость Бордж-эль-Кебир смогла зачаровать своей неповторимой, годами сгустившейся атмосферой и наконец-то избавила от тревоги. Небо, словно живое существо, поблекло и сжалось над каменными сводами фигурных арок, которые совсем не тронуло время — они величественно уходили ввысь, красуясь широкими стенами и растянувшимися по периметру резными оконцами.
Лиза почти забыла о маске и равнодушно проследила, как Кристи спрятала ее в рюкзак, — и да, конечно же, она заметила поцелуй, мерзкий, отвратительный поцелуй, от которого внутренности прошил легкий ток. Тело перестало подчиняться голосу разума — если в голове она четко расставила нерушимые (хотелось в это верить) приоритеты, то тело с ними вовсе не собиралось считаться.
На смотровую вышку вели ступени, выходящие на широкую, выложенную плитами площадку, а узкий выточенный из камня переход упирался прямиком в угловые каменные башенки. К которым Кристи так хотела пробраться. А уж если она что-то вбила себе в голову, то получала желаемое любой ценой.
Лиза мрачно поджала губы и прибавила шагу — там, на самом верху, открывался прекрасный вид на город, а ветер, взбивая мимоходом волосы, беспрепятственно гулял по извилистым лабиринтам крепости.
Кристина остановилась перед сводами башни и капризно скривила губы:
— Я хочу зайти прямо внутрь и сфотографироваться.
Кирилл утер выступивший на лбу пот и смерил ее пристальным взглядом, от которого минута показалась вечностью.
— Крис, я не буду спускаться за гидом. Вымотался, как черт. Нужно было обо всем договариваться заранее.
— Лиза?
— Что? Даже не уговаривай. Почему нужно обязательно фотографироваться?
— Чтобы потом было что вспомнить! — сестра воинственно вскинула подбородок и прищурила глаза. — Ну, хорошо, я сама спущусь, раз вы такие разнеженные.
Круто развернувшись, и не реагируя на вялые возражения, она быстрым шагом пошла назад по проходу, рассерженно виляя бедрами, а платье раздувалось воздушным пузырем.
— Проклятье!
Лиза с недоверием смотрела в черную дыру тоннеля, в котором секунду назад скрылась сестра — только что была, и вдруг исчезла в широко распахнутой, бездонной пасти. Что это, если не удача, не тот самый заветный флаер?
— Хочешь сказать, это ваша первая ссора?
Чувствуя, как сердце бешено колотится в горле, она с трудом отвернулась от темнеющих вдалеке ступеней — Кирилл стоял, повесив руки как плети, и молча ждал. В точности как покинутый хозяевами пес — вытянутое расстроенное лицо, тоскливый остановившийся взгляд, и отчаяние. Отчаяние человека, загнанного в угол.
— Ты слышишь меня или нет?
