У него самого уже намечался небольшой животик, мягкий, и отдаленно смахивающий на теплое желе. Когда Крис касалась его ладонями, внутри все съеживалось в ожидании снисходительной, но полной понимания улыбки. При одной только мысли об этом, Кирилл втянул живот и выпрямил спину. Еще чего не хватало! Рановато считать себя стариком в тридцать восемь лет.
Люди с осознанием халявы на расслабленных лицах потягивали пиво и алкогольные коктейли, никуда не спеша и ни о чем не волнуясь. Все свои проблемы и волнения они оставили далеко на родине, в отличие от него. Молодцы. Свои проблемы он взял с собой. Куда ему без них.
Стоило вспомнить «Кальмар», как лицо Лизы поплавком всплывало на поверхность, словно бутафорский камень со дна гниющего болота. Лицо, с хитрыми и полными упрека глазами преследовало, не отставая, по пятам. И эта затасканная серая блузка, юбка-карандаш, плотно обтягивающая крепкие бедра — ему мерещилось одно и то же, и даже приходило в бредовых снах. Именно поэтому, он сейчас здесь — дождавшись, когда Крис заснет, сбежал в бар, трусливо оглядываясь, и нервничая. А вдруг она проснется, начнет искать, закатит истерику? Вынести можно все что угодно, только не женские слезы. А слезы на совместном отдыхе, рядом с теплым морем вдвойне ужасны. Если люди не способны радоваться и отдыхать друг с другом, значит, они не подходят для жизни в быту. С другой стороны — он еще не женат и не обязан отчитываться. Все на обоюдном согласии. На обоюдном, и никак иначе.
— Не верю своим глазам. Ты что, осмелился оставить свою королеву в одиночестве? Не отсечет ли она тебе голову?
Все это время, он в напряжении ждал, когда случится неизбежное, и вот, дождался. Явилась, как призрак. Призрак, который неизменно возвращается к своему хозяину. Лиза смотрела куда-то поверх его головы, и Кирилл догадывался, почему. Она боялась пересечься взглядом. Разъяренная львица снаружи, и трусливый заяц внутри.
Он натянуто улыбнулся, оглядывая стройную фигуру. Пожалуй, только в этом они с Кристи похожи. В подростковых шортиках и топике, из которого напоказ торчала грудь, Лиза казалась милой и хрупкой, как ёлочный шарик. Округлые плечи даже в полумраке блестели шоколадным загаром, а на лице застыла неестественная улыбка. Хотелось протянуть руку и стереть приклеенную улыбку с губ, как пятно грязи.
— Какая неожиданность. Не спится?
— Не спится без тебя.
— Без меня многим не спится. Выпьешь?
Лиза молча кивнула, и, усевшись на стул, закинула ногу на ногу. Заметив брошенную официантом салфетку, она поддела ногтем краешек и принялась нервно разминать ее в длинных наманикюреных пальцах. Пальцы дрожали.
— Я устал думать о том, что произошло в тот вечер. — Решив не откладывать в долгий ящик, Кирилл приступил к самому главному. Лучше всего, скорее закончить с проблемой раз и навсегда, чем тянуть до бесконечности. Мало ли, что может случиться.
— Ты прекрасно понимаешь, что та ночь была случайностью, я просто хотел помочь, облегчить ситуацию. Ты сама все это знала, и хотела… — он осекся, и сглотнул скопившуюся от волнения слюну. Лиза смотрела на него, не мигая, со странным выражением на лице.
— Надеюсь, ты не строила на меня планы? Ведь мы были знакомы всего один день. Один день ничего не значит. Если бы я знал, что ты сестра Кристи, то сразу бы ушел из того бара, ни разу не оглянувшись.
— Вот как. И как часто ты цепляешь девочек? Три раза в неделю? Два? Не думаю, что моей сестре понравится то, что она узнает о своем «почти» муже. Ведь ты совсем не так хорош, как она считает. А какие слова в твой адрес я слышу, прямо слезы умиления на глаза наворачиваются! Обманщик.
Язвительно изогнув бровь, Лиза приняла из рук официанта бокал с пивом и, морщась, сделала несколько больших глотков. Так, будто хотела утопить бурлящую внутри злобу. Вот только она упорно стремилась на волю, наперекор хозяйке.
Кирилл оглянулся через плечо — накатило смутное предчувствие, будто прямо сейчас, подволакивая перебинтованную ногу, в дверях появится Кристи. Только этого не хватало.
— Послушай. Давай не будем портить друг другу отдых.
В ответ Лиза громко фыркнула прямо в стакан, отчего пена разлетелась в стороны, а она довольно облизнула губы. Официант вынырнул из темной ниши своих владений с милой улыбочкой и тряпкой, крепко зажатой в руке. А ведь он мог все испортить, сразу, как только представится удобный случай.
— Ну, хорошо, пошли.
Тяжело вздохнув, Кирилл слез со стула, и взял Лизу под локоть: она совсем не удивилась, и не вырвалась, даже тогда, когда они вышли из бара в черноту ночи. Близость ее тела, мягкость теплой руки под пальцами не раздражала, скорее, наоборот пробуждала странное нежное чувство — что-то между приятным воспоминанием, жалостью и грустью. Грустью, что все вышло не так, как задумывалось, нехорошо, неправильно.
