В уютном номере с искусственным камином Кирилл чувствовал себя как рыба в воде: первым делом, он прошел к окну и плотно задернул шторы, затем проверил полку мини-бара и по-хозяйски поставил внутрь шампанское. Лиза наблюдала за ним с легкой, расслабленной полуулыбкой и пыталась понять, что происходит. Никогда раньше ей не приходилось знакомиться так спонтанно, совсем не думая о возможных последствиях. Но именно она притащила чужого мужика в место, где ее все знают, и где она, черт возьми, работает!
Он включил маленькую настольную лампу, и теперь стоял посередине овального ковра — немного загадочный, неуверенный в себе, и с почти отеческим теплом, которое океаном плескалось в серых глазах. Уже через мгновение глаза потемнели и стали стальными. Наверное, игра света, или алкоголь, наконец-то, ударил в голову.
Лиза, как завороженная, не могла оторвать взгляда от угловатого лица, только сейчас по-настоящему его рассмотрев. Сетка мелких морщинок вокруг глаз — признак веселого характера, а волосы оказались не рыжие, а светло-русые, почти пепельные. И на клерка он совершенно не похож. Люди-клерки — это люди с душами трусливых мышей. И эта трусость рано или поздно вылезает на поверхность. Вот только Кирилл явно из другой категории людей.
Ну, а дальше… высокие, чисто выбритые скулы, нос с горбинкой, тонкий, поджатый в напряжении рот, — он явно нервничал, потому что закусил нижнюю губу. «Он нервничает как мальчишка, впервые оказавшись с малолетней соседкой наедине».
— Я младше тебя на двенадцать лет, если тебя волнует возраст. И восемнадцать мне уже давно было. Это я так, к слову. Ты ведь об этом сейчас подумал?
— Нет. Просто считаю, что все как-то неправильно. Ты пьяная и не понимаешь, что делаешь. Веришь, что с моей помощью забудешь о своем парне. — Кирилл тихо вздохнул, и присел на край кровати, — а потом выяснится, что стало ещё хуже, а виноват в этом я. Парень вернется, и ты места не найдешь от угрызений совести.
— Ну, вот что ты несешь? Кто тебя просит копаться в чужих проблемах? Он уже никогда не вернется! Ясно? Никогда!
К горлу подступил предательский ком, и опять защипало глаза. Лиза стиснула ладони в кулаки и задержала дыхание, чтобы не разрыдаться. «Дура. Какая же она дура — сидит и давит на жалость, навязывает себя». От унижения вспыхнули щеки, и кажется, пропало ощущение беспечной легкости. Она соскочила с застеленной кровати и рванула по направлению к двери. Мохнатое розовое покрывало слетело с одного угла, и в голове искрой мелькнула мысль: «все равно утром перестилать».
У самой двери Кирилл перехватил ее за руку и, круто развернув, притянул к себе. Кожу под пальцами даже сквозь одежду обдало лихорадочным жаром. Лиза сдавленно ахнула от удивления, чувствуя, как внезапно ослабевает и становится ватным тело.
— Извини, ну извини меня, пожалуйста. Я идиот, я просто болван настоящий. Никогда толком не знал, что нужно девушке.
Он продолжал бессвязно шептать ничего не значащие слова, а она, поежившись от мурашек, отвела голову назад: не выдержав, слетела на пол пластиковая заколка, и волосы в беспорядке разметались по спине.
Как-то сразу и неожиданно она провалилась в состояние приятной невесомости и видела себя словно со стороны — растрепанную и пьяную, полностью размякшую в руках мужчины. Кирилл осторожно опустился на покрывало и, вытащив наружу края шелковой блузки, бережно коснулся пальцами мягкой кожи живота. Тело наполнилось жаром, и внутренности свела неконтролируемая дрожь.
— Ты такая гладкая. Вся бархатная, как… лепестки розы, или крылья бабочки. Мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Не понимаю, как такое возможно. А ты? Ничего не чувствуешь? — Кирилл добрался до уха, и его дыхание приятно защекотало кожу.
— Ну… сейчас мне очень легко. — Лиза улыбнулась, вспомнив, что совсем недавно что-то похожее думала о его голосе.
На этот раз Кирилл уже не нервничал. А секунда, когда ещё можно было все остановить — прошла. Словно в бреду, Лиза чувствовала блуждающие по телу пальцы, поцелуи, заставляющие неосознанно выгибаться навстречу, дыхание над ухом, и где-то там, за гранью, шорох сбрасываемой на пол одежды. Только один раз она едва не рассмеялась в голос, заметив пролетевший перед глазами мятый хвост галстука, который шмякнулся о ковер. Но это был не Женькин галстук. Потому что Женя никогда их не носил.
Когда она спустилась сдать ключ, Ани уже не было, — в раскрытом линованном журнале стояла аккуратная подпись о сдаче смены. «Интересно, кто кроме нее знает о»…
— Ну, что, доброе утро? Как спалось на новом месте? — Стелла захлопнула журнал и навалилась внушительной грудью на стойку. Из приоткрытого рта пахло мятной жвачкой, а хитрые глаза с любопытством елозили по телу, отыскивая компрометирующие улики. На ключ с потертой биркой она не обратила никакого внимания.
Лиза машинально одернула мятую блузку и вздохнула. На самом деле, ее зовут не Стелла, а Светка. Именно такое имя отмечено в паспорте. От человека, который с гордостью присваивает себе звучные имена проституток, можно ожидать все, что угодно.
