– Он хотел его спасти, очень хотел, но не смог. У него тоже замёрзли крылышки. Ты же знаешь, доченька, какая нынче студёная зима.
Девочка горько вздохнула и поникла. Но вдруг подняла на Женю глаза и тихонько попросила:
– Тётенька, мне так понравились ваши ангелочки. А можно мне их потрогать?
– Можно, девочка. Потрогай. – Женя присела перед ней. – Я уверена, ты им тоже понравилась. Теперь и они будут присматривать за тобой.
Малышка своим прозрачным пальчиком робко дотронулась сначала до одного ангела, потом прикоснулась к другому.
– Бедненькие… им тоже холодно.
Редкие снежинки, лёгкие и пушистые, стремились хоть чуть-чуть приукрасить этот убогий, неестественно тихий нищенский рынок. Прошло уже два часа, но никто, кроме обычных любопытных, не заинтересовался часами. И главное – нигде не было видно ни одного жулика из той шайки. Вовка, проходя мимо Жени, сказал ей:
– Ты походи по рынку, а часы в сторону дома почаще поворачивай.
– Угу, – ответила она.
И через минуту, притопывая, чтобы не замёрзнуть, она двинулась по рынку. Луч солнца, упав на жемчужный циферблат часов и на позолоту, нанесённую на тонкий светоносный фарфор, вернули этой радостной вещице истинное великолепие.
Через двадцать минут к Жене подошёл невзрачный бледноватый мужчина. Он окинул её цепким взглядом и сосредоточил своё внимание на часах.
– Что, нравится? – спросила девушка. – Саксонский фарфор, механизм безотказный.
Она вынула часы из коробки, дала ему их послушать.
– Что просишь за них? – спросил он неожиданно женским голосом.
– Полкило сала, – сдержанно сказала она.
– Фью-ю, – присвистнул дядька. – А где ты его тут видишь?
– Я его не вижу, – невозмутимо ответила Женя, – но моя тётя уже обменяла здесь свой перстенёк, а теперь дала мне на обмен вот эти часы. Они очень дорогие.
– Ладно, жди, – сказал дядька и ушёл.
Вовка, находясь на достаточном удалении от него, проследил за ним. Мужчина вышел за спины последних торговцев, где его поджидал тот самый мордатый напарник. Они посовещались между собой, напарник кивнул. Плюгавый отправился к Жене, а Вовка тем временем двинулся в сторону его сообщника. Девушка ждала дядьку недолго. Он, вернувшись к ней, сказал:
– Я нашёл тебе покупателя. Пойдём, проведу к нему.
– С рынка я никуда не пойду.
Плюгавый презрительно усмехнулся.
– Он здесь, не бойся. Иди за мной.
Женя последовала за ним. А мальчик находился уже метрах в семи от места встречи девушки и покупателя, только не снаружи, а изнутри круга. Присев на корточки, Вовка с интересом рассматривал ковш, вырезанный из дерева в виде утки, а заодно наблюдал и за Женей. Провожатый, подведя её к своему сообщнику, тут же оставил их наедине.
– Ну-ка, дай посмотреть, что тут у тебя за вещица, – попросил покупатель и протянул руки за часами.
– Я вам их сама покажу, – отстранилась Женя.
Дядька растерянно опустил руки.
– Эта вещь из лучшего саксонского фарфора, механизм швейцарский. Часы очень дорогие и прекрасно работают.
Она аккуратно вынула часы из обувной коробки, повернула их тыльной стороной, показала сверху, снизу.
– Вот, кстати, клеймо мастера, – указала она на корону.
Затем достала из кармана карандашик и легонько постучала им по крылышкам ангелов. Раздался высокий мелодичный звон.
– Ну и как они вам? – спросила Женя.
– Милая вещица, – согласился покупатель. – Но более трёхсот граммов за неё дать не могу.
– Эта вещь до войны целого поросёнка стоила, а после неё ещё дороже будет, – возмущённо сказала Женя. – Тётя мне строго настрого наказала, что я могу отдать эти часы только за полкило сала.
– А я тоже не своим товаром торгую! – обозлился дядька. – Хозяин с меня шкуру спустит.
– А вы неплохо одеты, не замёрзнете, – с вызовом сказала Женя.
– Я вам уже сказал, что не могу дать за часы пятьсот граммов.
– Тогда я подожду другого покупателя. А вы посоветуйтесь с хозяином товара. Если я за сегодня не обменяю их, завтра ещё раз приду сюда.
– Бесполезно, – сказал дядька. – Я знаю, кто и чем здесь дышит. Никто другой часы у вас тут не купит.
– Ну что ж, спасибо за совет. Значит, завтра с этими часами я пойду на другой рынок, – сказала Женя и пошла на своё прежнее место.
Дядька уставился в землю, медленно снял свою меховую шапку и не спеша, как бы в задумчивости, стал чесать затылок. Мальчик поднялся, отступил от продавца резного ковша. И в это самое время он успел увидеть, как в окне третьего этажа блеснули стёкла бинокля.
«Ага! Вот ты и проявился, голубчик», – пробормотал Вовка. И, взглянув на мордастого мужика, заметил, как у того над головой, словно короткие рожки улитки, изредка высовываются два оттопыренных пальца. Начесавшись вдоволь, дядька нахлобучил шапку на голову и стал чего-то ждать. Мальчик, не упуская его из виду, медленно двинулся дальше.
