Через десять минут, как всегда, с вещмешком за плечами, показался Тимуров. Он снова волочил ногу и по-идиотски улыбался. Доковыляв до скупщика, он в приветствии снял шапку и поклонился ему. А тот бросил в неё несколько монет. И как только Тимуров, радостно щурясь на солнце, потащился дальше, дядька сунул себе в карман небольшой свёрток. А ещё через несколько минут плюгавый снова привёл Женю к торговцу. Тот сердито взглянул на неё.
– Чёрт с тобой! – тяжело вздохнул дядька. – Возьму уж твои часы себе в убыток. Вот тебе триста граммов, вот ещё двести, держи.
Дядька выложил ей на ладонь два промасленных брусочка.
– Спасибо, – сказала Женя. – На днях я принесу вам золотые серьги, соседка просит обменять их. А вот ваши часики, возьмите. Только несите их в коробке циферблатом вниз, а не то у ангелочков могут сломаться крылышки.
– Это уж не твоя печаль, – сказал дядька. – Прячь своё сало, пока ворон не увидел, а то несдобровать тебе. Жизнь нынче куда дешевле шматка сала. Уноси ноги.
– Угу, поняла, – сказала Женя.
Она завернула сало в тряпицу, сунула его за пазуху и спешно покинула рынок. Отшагав в направлении пошивочной мастерской с полквартала, Женя оглянулась. Вслед за ней, по-журавлиному поднимая ноги, шёл высокий худой мужчина. Когда она оглянулась в следующий раз, он уже почти догнал её. Справа от тропы лежали старик и старуха: он – опрокинувшись на спину, а она – уткнувшись ему лицом в грудь, словно прислушивалась: не бьётся ли его сердце? Их седые непокрытые головы и голые ноги производили жуткое впечатление. До них никому не было дела, и лишь лёгкий снежок неспешно укутывал их в белый саван. Возле них Женя и остановилась. Она повернулась лицом к преследователю. Между ними оставалось не больше пяти метров. Это был нескладный сутулый дядька с серым обветренным лицом. Она спросила его:
– Ты и есть Ворон?
Мужчина оступился, выбрался на тропу.
– Уже слышала обо мне?
– Что тебе нужно? – спросила его Женя.
– Отдай сало или ляжешь рядом с ними.
– Это ты их убил?
– Только деда, – равнодушно сказал он. И вынул из кармана руку. В ней блеснул широкий короткий нож.
– Я у тебя какая? – хладнокровно спросила девушка.
– Восьмая, – угрожающим тоном сказал он ей и пошёл на неё.
Женя достала из кармана «Вальтер» и направила его на дядьку.
– А ты у меня будешь первым. И не вздумай убегать, – предупредила она, – пуля догонит.
– Ты… ты чего? – стушевался он. – Да я… это… пошутил.
– Зато я не шучу. Нож на землю! Лицом в снег! Руки за спину! – властно командовала она.
Он, озлобленно глядя на неё, неохотно подчинился её командам.
– Ну, пионерка! – отплёвываясь от снега, прогнусавил он. – Я ещё с тобой разберусь!
– Размечтался, – сказала она. – Ты, Ворон, лучше не зли меня, а то ведь испугаюсь и пристрелю. Полный расчёт у тебя ещё впереди, а пока вот тебе задаток.
Она несильно стукнула его пистолетом по затылку. Дядька хрюкнул.
– И запомни: дёрнешься – ещё получишь. Я не собираюсь кувыркаться с тобой в снегу.
Женя достала из кармана узкий ремешок, сделала из него петлю и, упёршись коленом в спину, связала бандиту руки. Подняла его нож. «Ну, вот и славно, – подумала она. – А ведь прав был Набатов, когда сегодня чуть ли не силой вручил мне пистолет и сказал: «Хочешь сделать большое дело – не забывай о мелочах». Это он о безопасности. И как в воду глядел, пригодился. Надо уводить этого болвана с дороги, а то вдруг кто-нибудь из той шайки в мастерскую направится».
Евгения с трудом вытащила Ворона на тропу, предупредила:
– Побежишь, пристрелю. Вперёд.
И повела его в отделение.
Ворон, вероятно, ещё на что-то надеялся. Цедя сквозь зубы угрозы, он шёл довольно быстро, но за полквартала до отделения вдруг остановился.
– Ты куда это меня ведёшь? – озадаченно спросил он.
– В гостиницу для мерзавцев, – ответила она. – Ты шагай, шагай, а то шлёпну прямо здесь и уйду.
Бандит обернулся. Женя направила на него пистолет.
– А ведь ты не выстрелишь…
– Это в подонка-то? С большим удовольствием. Не советую проверять. Я тебе даю редкий шанс: явиться в отделение и самому во всём признаться.
Он мрачно посмотрел на неё и побрёл к милиции. Перед дверью он остановился.
– Шагай-шагай, – сказала она. – Там тебя уже заждались.
Ворон с ненавистью покосился на девушку и вошёл, она – вслед за ним. Дежурный по отделению привстал. Бандит бросился к милиционеру.
– Она вооружена! – крикнул он. – И хочет вас убить! У неё пистолет!
– Дурак ты, Ворон, – махнула рукой Женя и, развязав платок, уронила его на плечи. – Назаров, примите арестованного, обыщите его и – в камеру. Он признался в том, что убил семерых человек. Хорошо, что в последний момент покупатель часов предупредил меня о нём, иначе бы этот скот и меня мог зарезать.
– Кто тебя предупредил? – тоном презрительного недоверия переспросил бандит. – Это Тупица-то? Пургу гонишь.
– Во-первых, он не тупица, а во-вторых, с чего бы мне врать? – возразила Женя. – Я пообещала ему золотые серьги принести на обмен, вот он и предупредил меня. Говорит, только остерегайся Ворона. Он за шмат сала и мать свою не пожалеет.
