Сколько она так провела времени, она не помнила. Распластавшись на площадке, она совершенно спокойно созерцала совершенно чистое, до не приличия голое небо. Сознание потихоньку успокаивалось, его это уже не интересовало. Рука вяло потянулась за фляжкой с водой. Пусто… Последний глоток был уже сделан, ни одной капли влаги, только неприятный запах раскалившейся пластмассы из горлышка. Фляга полетела за борт. Напрягшись всем телом, Рита, схватившись за поручень и тут же отдернув руку, стала медленно приподниматься. Усевшись, она долго еще, прищурившись, смотрела на море, пытаясь увидеть в его совершеннейшей глади, берег суши и…ничего там не видела. Пока еще пришло озарение… Но полоска берега, ставшая со временем еще уже, даже после этого её озарения шире не стала. Яхта, уносимая подводным течением, уходила все дальше и дальше в открытое море, разорванный парус совсем сник, его даже слабый ветерок не трогал, металлические поручни раскалились, а разогретый воздух с каждой следующей минутой становился все больше не пригодным для дыхания… И все это творилось под таким лазурным и чистым небом, что только райских птичек здесь и не хватало…Уж лучше бы оно, это проклятое небо сейчас рвало и кричало как прежде, чем вот так…
Ноги были в воде, но она уже не холодила. Девушка нагнулась и опустила в неё руку: «Теплая…» Но…все равно лучше, чем на солнце. Одно движение и вот уже теплота окутывает все её раскаленное тело. Кайф… Голова тоже уходит под воду, боже мой, как здорово… Кто бы мог подумать, что смерть могла быть так приятна на ощупь… Лика легла на спину и снова уставилась на небо, плыть куда то не имело смысла, сил бы все равно не хватило. Она перевернулась на живот, опустила голову в воду и открыла глаза. Ничего не видно, только зеленая муть да свои расплывчатые руки. Рита набрала в легкие побольше воздуха и нырнула, попробовав уйти как можно глубже под воду, почти получилось. Стало чуть прохладней, но сразу же сдавило виски и очень захотелось дышать, пришлось возвращаться. Вынырнув и отдышавшись, она попыталась найти взглядом оставленную яхту. Та была далеко, но еще не так безнадежно как берег, до неё еще можно было добраться… Белая мечта с красивым названием медленно, но уверенно уходила все дальше и дальше в к линии горизонта. «ОЗИМАНДИЯ», — прочитала она у неё на корме большие красные буквы, которые прямо у неё на глазах стали расплываться и терять форму. Мгновение и все они, одна за другой, стали сползать в воду. Красная кровь, стекающая по наклонной белой плоскости кормы. Белое и красное… Белоснежная посудина и черный, разорванный в клочья парус. Белое, красное и…черное! Растворяющаяся в дымке яхта и сплывающие в воду буквы… Жизнь и уходящие годы…Иллюзияжизни. Эта сторона бытия её больше не интересовала. Еще через час не было видно уже ни яхты, ни берега. Рита облегченно вздохнула, наконец то она осталась совсем одна по середине всего этого райского блаженства… И тогда, когда она вдруг это осознала, когда все вокруг стало принадлежать только ей, ей одной и никому больше, тогда она вдруг поняла, что это ВСЕ…ей совсем не надо. Этот рай…ей был не нужен, какой бы золотой рыбкой она здесь себя не ощущала, да хоть Владычицей морскою… И тогда она решила плыть, все равно куда, лишь бы только плыть, все равно сколько, пока руки не устанут и все равно зачем… И не было в этом никакого смысла, как и во всем её здесь окружающем великолепии. Плыть, плыть и плыть… Пока силы не кончаться и ускользающее сознание не перестанет терзать измученное тело. Плыть, пока… Что может быть, вообще, хуже красоты, которая убивает и нужна ли она, эта красота тому…кто умирает? Странные мысли… Рита об этом не думала. Она, вообще, больше ни о чем не думала; один гребок, второй, третий… Барахтающаяся точка посередине безмолвия, маленькая жизнь в океане вечности, вселенная во вселенной… Б е с к о н е ч н о с т ь!
Один всплеск, второй, третий… Ниточка жизни на экране монитора стала потихоньку оживать. Еще пару электрических разрядов и сердце забилось.
— Воздух в легкие, быстрее, — врач отдал последнюю команду и вытер со лба пот. Захотелось вытянуть ноги, но место в тесной, напичканной медицинской аппаратурой машинке было ограничено, поэтому пришлось довольствоваться малым — откинуться назад, сколько позволяло пространство. Спина сразу благодарно расслабилась, а глаза устало прикрылись веками, тело стало освобождаться от усталости. — Я уж думал, что все, кранты девочке, — проговорил он еле слышно с закрытыми глазами, — ан нет…
— Не судьба, — согласился второй. — Ей сегодня повезло, могла не выкарабкаться.
— Могла. Можно сказать, заново родилась. Сколько еще ехать, — врач обернулся к шоферу, — минут за двадцать доедем?
— Должны.
— Постарайся уж.
— Здесь старайся, не старайся, — буркнул тот. — Если сейчас центр проскочим, то доедем.
— А что, — парень в белом халате улыбнулся, — можем и не проскочить?
