Грохот выстрела, дым, взрыв… Полет мелких осколков на воспаленные головы, визг. Большущий экран, гордость мэрии, этого, последнего, решающего «мяча» в этом матче, выпущенного, правда, из гранатомета, уже не выдержал. Дикий рев восторга нескольких сотен пьяных разъяренных глоток. Искаженные яростью и перепачканные кровью лица, расслабившиеся мозги, обезумевшие глаза… Пустые души потерянных людей в поисках утраченных иллюзий. Праздник! Быдло в новой, современной интерпретации, быдло — в «хорошем» смысле этого слова! Новое тысячелетие, новое время, новые люди… Традиции только старые, пролетарии всех стран соединяйтесь! Кто был ничем, тот станет всем! Свобода, равенство и братство! Братан, дай глотнуть… На! Лезвие входит под ребра. Еще? Без ответа… Звериный оскал и бешеный восторг у одного, и полное непонимание происходящего у другого. Сумасшедшее наваждение против философского осмысления, стекающая с лезвия кровь против закрывающихся глаз…
Завтра они очнутся и начнут искать свои, потерянные на этом празднике, человеческие лица. Кто очнется, правда, и у кого они были, конечно. Но…до «завтра» еще надо было и дожить, праздник то ведь только еще начинался! «Телевизор» разбили, какая жалость… Надо было стекло бронированное ставить, сейчас бы не расстраивались, что реклама сорвалась… Купи, купи, купи… А никто и не расстраивался. Смазливая девочка с экрана успела шепнуть и моргнуть глазиком, и успела, главное, вовремя смыться. Пока еще снаряд долетел до её оголенной попки в трусиках… Купи, взорви, дави… Каждый видит и слышит только то, что хочет. В мозги каждому не залезешь, попробуй разбери, что им там голоса нашептывают. Каждый читающий смотрит в книгу, но не каждый видит, что там написано. Может быть их, то есть тех, кто уцелел после бойни, только это и спасло, что девица с экрана перестала им подмигивать в паузах между пропущенными голами, и они так и не поняли, о чем же это она им, собственно, там нашептывала. Хуже оказалось тем, кто её понял, хотя…
Дым от взрыва еще не успел развеяться и все осколки упасть на распаренные головы и расплавленный асфальт, когда две машины на бешеной скорости врезались в эту живую массу разгоряченных любителей футбола. «Реанимацию» заказывали, называется… Некоторые увидели только что-то желтое, промелькнувшее, другие и этого не увидели. Не успели… Кто же увидел все, тому, сегодня, просто очень и очень повезло. Скорее всего, жить будет долго. Дикие крики ужаса, кровь, перекошенные лица, фотографирующие свою смерть зрачки выскакивающих из орбит глаз, сама смерть… Скорая помощь прибыла, грузите трупы, пожалуйста! Кто не успел, тот опоздал… Другими словами: «На все воля Божья».
Когда машины, наконец, остановились, прорубленная с их помощью в толпе живая просека насчитывала не одно погубленное «дерево». Водителя «скорой» болельщики разорвали на месте сразу же, как только чуть пришли в себя от случившегося, а вот с Коршуном и его подругой вышла заминка. Эти просто так разрываться не захотели. Первая же появившаяся в окне удивленно-разъяренная, деланная топором рожа гегемона получила в лоб разрывную пулю. Крыши как не бывало, осталось только удивление, застывшее в открывшихся небу, повернутых «в себя» глазных яблоках. Снайперша и, правда, стрелять умела. Со второй, появившейся в окне физиономией случилось тоже самое, она тоже перекосилась…
— Оружие, — бешено орал Коршун, отбивающийся со своей стороны от любопытных просто кулаками. Одному удару соответствовала одна любопытствующая морда. Со сдачей, как правило, уже не подходили…
— Возьми, — девица кинула ему его же сумку с пистолетом. — Только вряд ли теперь тебе это уже поможет, долго мы не продержимся.
— Лезь в люк, — рявкнул он, на лету расстегивая молнию и доставая из сумки пушку.
— Куда?
— В люк, — заорал Коршун, дивясь её непонятливости. Первая пуля пошла прямо в рот нападающему.
— Поняла, — женщина, наконец, сообразила, что от неё требовалось. Одно движение и она уже была по пояс на улице. Сектор обстрела значительно увеличился. Ребятки, с равными интервалами во времени, стали ложиться слева и справа от джипа.
— Отрабатываем правильный подход к начальнику, — развеселился Коршун. — Не правильно, выстрел, следующий. Что, больше нет желающих? — он схватился за руль и повернул ключ в замке зажигания. Мотор, заглохший при остановке, взревел с новой силой. «Повезло, — обрадовался он, втыкая заднюю передачу, — может, и выкарабкаемся!» Тяжелый джип рванул назад, делая крутой разворот почти на месте, давя зазевавшихся и не успевших еще попасть сегодня под раздачу. Несколько выпущенных в ответ пуль прошили стекла машины и обшивку, но цели не достигли. Автомобиль, выгребая из-под себя растопившийся на солнце асфальт и изуродованные трупы, попавших под колеса несчастных, рванул в обратную сторону. Путь в преисподнюю был свободен… Обезумевшие от страха люди разбегались и разлетались в разные стороны от взбесившейся машины, а та, все набирала и набирала скорость, совсем не реагируя на случайные помехи.
