— И всего остального тоже. Вас без сознания нашли в собственной квартире. Посмотрите на свои руки, вы сами себе вскрыли вены…
— Меня пытали, — он вдруг отчетливо вспомнил брызгающее слюной, перекошенное лицо полковника. — Я не сам… Я это очень хорошо помню.
— А блондинку из соседнего дома вы тоже хорошо помните.
— Помню…
— Так вот, — сказал врач и снова взглянул на часы, — Нет ни какой вашей блондинки, понимаете? Мы проверили, уж можете мне поверить на слово и выяснили, что…
— А её квартира?
— К сожалению, вынужден вас огорчить. В той квартире проживают совершенно другие люди, пожилая пара интеллигентов… Квартира же, действительно, только что после ремонта, но только вот двери в ней никто не взрывал и мебель там никто не уродовал…
Про метро и судьбу Елены Сергеевны больной уточнять уже не стал, ответ и так был ясен. Если бы этот умный доктор еще мог ему объяснить и то, как он сам себе во рту смог повыбивать почти все зубы, то, вообще, этому умнику цены бы не было, во всяком случае, в вывернутом наизнанку, или, лучше сказать его же собственными словами, озиманднутом, перекошенном сознании больного, точно…
— И еще, доктор… — Коршун перевел взгляд со своего лекаря на зарешеченное окно своей клетки, — скажите…
— Я вас слушаю.
Больной снова взглядом вернулся обратно.
— Доктор, — его зрачки так и впились в психотерапевта, — кто вы?
— Что значит, кто?
— Звание, спрашиваю, какое? — больной устало прикрыл глаза. — Капитан, майор?
Врач не ответил, но Коршун от него этого и не ожидал.
— У меня к вам просьба, капитан-майор, — голос больного догнал врача уже на самом пороге. — Если ничего этого, как вы говорите, не было, и ничего такого, кроме того, что я сам себе вскрыл вены и попытался пристать к старушке в подъезде, не считая сказки про графиню-королеву и метрополитеновские страхи, то тогда и моего складного ножичка тоже не было, — Коршун ядовито прищурился, буравя взглядом застывшего в дверях лекаря, — который я закапал в цветочной клумбе перед той самой клиникой, где за минуту до этого зарезал им ту самую женщину, которая еще за день до этого погибла в катастрофе вместе со своим мужем, полковником Смирновым, допрашивавшим меня, кстати, минувшей ночью… Идите, доктор, идите чего же вы встали, поройтесь в клумбочке. Этого ведь ничего не было, может, хоть ножичек чудом цел остался…
Эпизод V
Чету Смирновых хоронили на Ваганьковском. Хоронили скромно в одну, выкопанную сразу под два гроба, могилу в присутствии всего нескольких официальных лиц да кучки самых близких родственников. Батюшка прочитал молитву, затем слово взял генерал Фурсов, — давний и, пожалуй, единственный друг усопших, после чего два очень красивых, полированных гроба солдаты на веревках опустили вниз. Еще пять минут, и холмик на могилке был готов. В конце, бойцы пригладили слегка холмик лопатами, придали ему форму, водрузили дубовый крест, поставили венки и укрепили две фотографии в черных, траурных рамках. Люди стали потихоньку расходиться. Еще пять минут, и могила опустела. Остались только черные, слегка играющие на ветру ленты венков и успокаивающий души усопших шум листьев окружающих могилу деревьев. Парочка пожелтевших, березовых листочков, сорванных с дерева налетевшим ветром, приземлились прямо на могилу, но тут же, гонимые им устремилась дальше гулять по кладбищу: от могилы к могиле, от одной фамилии к другой, от одной даты, даты начала жизни… к другой — дате её окончания, и так до самого конца, пока где то на краю кладбища, и не прибились к заброшенной куче мусора, что бы уж там и сгинуть из этого мира окончательно.
Четыре цифры — начало, четыре цифры — конец, вся жизнь — прочерк… Хорошо, если кто потом вспомнит, что были такие Елена и Александр, а то ведь и вспомнить то будет некому, дочь то ведь так и не объявилась еще…
Разговор с генералом был коротким. Смирнов не вошел, он влетел к нему в кабинет и сразу же пошел в атаку.
— Так ты знал, что испытание установки планировалось с участием людей.
— Конечно, — Фурсов не стал запираться. — А какой смысл было его проводить без них. Переместить просто так без людей вагон из одной точки в другую? Не смеши, мы не настолько богаты, что бы выбрасывать деньги на ветер. Нам с тобой просто не повезло, что это оказался твой ребенок…
— Нам?
— Нет мне, — генерал ухмыльнулся. — Ты вроде, как бы здесь и не причем, загнал дочь на тот свет и в сторонке…
— Что?!
— Вот только сантиментов не надо и вопросов, — отмахнулся генерал. — Одной пьяной парочкой больше, одной меньше. Глупое стечение обстоятельств, не более… Оказались бы на их месте другие и все прошло как по маслу. Пропали и пропали, мало ли их у нас пропадает? Включи телевизор, сразу настроение поднимется, что не один ты такой папаша расстроенный…
