— Нет, просто… — Лика сморщила лоб, пытаясь припомнить, что же такое с ней приключилось. — Мы вчера с ним так классно посидели и с Риткой, что домой завалилась только сегодня утром, часов в одиннадцать, а что было ночью, так лучше и не вспоминать.
Что?! Вы с ним это…
— Хуже…
— Он тебя изнасиловал?
— Кто?
— Ну-у, твой этот издыхатель…
— Воздыхатель, — поправила её Лика.
— Без разницы…
— С чего ты взяла?
— Ты же сама только что сказала.
— Ничего я не говорила, — Лика попробовала руками чуть оттянуть от примятых грудей напяленный на себя корсет. — Совсем дышать невозможно, какой дурак только это придумал?
— Не отвлекайся, — Машка была явно заинтригована и без ответа, похоже, оставаться не собиралась. — Что было то?
— Кошмар. У меня такое ощущение, что я побывала на том свете.
— Дури нанюхались, крокодильчики полетели?
— Совсем нет.
— Тогда выкинь все из головы, — Машка сразу же нашла рецепт её молодости. — Скажи себе, что этого ничего не было и плюнь на все четыре стороны!
— Его тоже не было?
— Его — тем более! — Машка свернула веер и чмокнула её в щеку. — Не было, нет и больше, никогда не будет… Я тебя сейчас в такой круг введу, что ты на всю жизнь всех забудешь!
— Всех?
— Только бывших ухажеров, не расстраивайся…
Так за разговором дамы и не заметили, как поднялись по закругленной лестнице к самому входу, где их уже поджидали, по всей видимости, хозяева всего этого великолепия. Лика обернулась и еще раз похвалила себя за то, что согласилась, спасибо Машке, сюда приехать, а не осталась дрыхнуть, как самая последняя дура, дома. Такой красоты даже во сне не могло присниться. Столько здесь было огней, карет, шикарных дам и не менее шикарных их кавалеров. А экипажи тем временем все прибывали и прибывали, людей становилось все больше и больше…
— Знакомьтесь, — пропела Машка, когда они приблизились к хозяевам на то минимальное расстояние, при котором по этикету разговаривать еще можно, а вот сексом заниматься — уже нельзя. — Мademoisolle Лика Смирнова…
Мademoisolle присела в реверансе. Хотела еще покраснеть для приличия, но не получилось.
— Владимир Анатольевич, — встречающий в поклоне прикоснулся губами к протянутой руке леди. — Очень рад, очень рад… Давно мечтал с Вами познакомиться. — Он чуть дольше обычного задержал её руку в своей, что, впрочем, не укрылось от взгляда его супруги. — Такая красота и без оправы. Вас ждет сюрприз, вы, честное слово не пожалеете, что сюда приехали. А это, познакомьтесь, моя вторая половина, графиня…
— Вера, — музейная редкость натянула жилы на шее, — только не вторая половина, а первая…
«Петровна, — добавила про себя Лика и мило так ей улыбнулась. — Вера Петровна, экспонат number too, III век до нашей эры, курган Безымянный, что на Псковшине. Руками не трогать, охраняется законом…» В слух она, конечно, выразилась по-другому:
— Лика, — промурлыкала она и скромненько склонила головку в издевательском поклоне. Вышло почти как в сказке про Алёнушку, только платочка не хватило для полного сходства с оригиналом, а вот голосок и выражение невинных глазок — второго дубля не надо!
— Проходите, — хозяин радушно улыбнулся подружкам, — располагайтесь. Шампанское и все прочие радости заведения — все за счет заведения, так что не скромничайте. Но Маша здесь уже своя, она Вас в обиду не даст, а меня великодушно извините, мне еще гостей встречать, все прибывают и прибывают, — рассмеялся он. — Можно подумать, что места здесь для всех хватит…
— А Вовчик то твой шутник, — шепнула Лика подруге, когда они оказались в зале. — Только вот прикольчики у него какие-то все плоские…
— Ты только смотри, ему об этом не ляпни, — одернула та её. — Он этого не любит…
— Чего не любит, — не поняла Лика.
— Говорят, что он, вообще, никого и ничего не любит.
— А как же он живет тогда такой прибамбахнутый?
— А кто тебе сказал, что он живет?
— Действительно, — согласилась Лика. — При таких-то бабках разве можно это назвать жизнью, так, одно название…
— И названия нет…
Лика улыбнулась. Ей шутка подруги понравилась, но почему-то ей показалось, что эта Машкина шутка совсем такою не казалась. Может быть…только показалось?
