— Уж лучше в метро работать обходчицей, — парировала она, чем родиться с такой головой как у тебя. Тут слышу, тут не слышу. Она у тебя годится только на то, чтобы ржавые двери открывать, водку пить, и ту не умеет, кашляет и плюётся.
— Твоя умеет…
— Моя голова все умеет, — согласилась она и весело рассмеялась. — Моя голова умница, круглая отличница!
«Круглая дура, твоя голова» — хотел съязвить Лорман, но вовремя одумался.
Ребята ускорили шаг, и за первым же поворотом коридора им, наконец, открылось то, что они так долго искали — свет в конце тоннеля. Где-то там далеко-далеко, в самом конце этого самого узкого в мире коридора ребята увидели маленький светлый квадратик другой жизни, жизни, где все светилось и шумело. И, боже мой, как же это было все-таки здорово, когда светло, куча людей и что-то там вертится и крутится!!!
— Даже не верится, — Лика устало прислонилась к стене, а потом и вообще съехала по ней вниз, достала из сумочки сигарету и закурила, нервно чиркнув пару раз колесиком зажигалки. — Я, если честно, думала, что мы уже отсюда никогда и не выберемся, потому и тарахтела без умолка, что боялась очень, — она затянулась и почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы. — Какая же я все-таки дура, да?
— Совсем нет, — парень присел рядом. — Я, если хочешь знать, тоже испугался, просто виду не показывал.
— Правда?
— Правда, — кивнул он. — Особенно когда мы на обратном пути не нашли своего вагона. Куда он мог деться, если мы не куда не сворачивали, а дальше был тупик?
— Ты же говорил, что мы свернули, — возразила Лика.
— Это, что б еще и тебя не расстраивать, — признался он.
— И куда он делся?!
— Не знаю, — пожал он плечами, — испарился, наверное. И потом, как мы здесь оказались?
— Напились, вот и оказались, — здесь для неё все было ясно. — А вот почему людей нигде не было?
— А потом еще и этот тоннель заваленный, — вспомнил Лорман. — Ты себе можешь представить, чтобы в нашем метро тоннели рушились?
— Или их песком засыпало, — поддакнула девчонка. — Вот хохма…
— А двери, — рассмеялся парень, вспомнив свой полет в неизвестность. — Придурки. Я все же думал, что у них здесь больше порядка.
— Ага, — воскликнула Лика. — Даже лампочек нет. Как только они здесь работают, на ощупь, что ли? Садишься в поезд и попадаешь, черт знает куда!
— Точно!
— Метро называется!
— Теперь и с работы могут выгнать, — вздохнул Лорман. — У нас с этим строго. Кому прогульщики нужны…
— Как это, выгнать? — возмутилась Лика. — Они здесь бордель развели, а простые люди должны теперь страдать из-за этого? Мы их сами выгоним! Сейчас выберемся и сразу же сделаем заявление, что стали жертвами бесчеловечного опыта…
— Чего? — не понял он. — Какого опыта?
— А что, — девчонке и самой идея понравилась, — надо же как-то выкручиваться. Если, Федя, сам себе не поможешь, то кроме меня тебе ни кто не поможет. Понял? Скажем, что были захвачены террористами, их сейчас, вон, сколько развелось, и только чудом спаслись…
— Террористы?
— Мы!
— Ты серьезно?
— Конечно, — Лика моргнула ресничками. — Пусть они сами и выкручиваются… Понастроили тут…
— Кто пусть выкручивается? — Лорман окончательно запутался в ее умозаключениях.
— Кто-кто? — передразнила она его. — Террористы или эти, как его…в метро которые работают.
— Работники метро…
— Вот именно, — кивнула она головой. — Вот эти самые работники метро пусть и отвечают. Мы на них еще в суд подадим… Да, — осенила её еще одна идея. — Будут знать!
Лика, поднялась и стала отряхивать джинсы. — знаток не нашелся, — она бросила на него скептический взгляд и, достав из сумочки помаду и зеркальце, предварительно попросив его посветить, принялась за макияж. Через несколько минут она была готова: глазки подведены, реснички подкручены, волосы расчесаны, а губки подкрашены… Напоследок, она еще прыснула на себя несколько капель ароматных духов и, покрутив еще перед зеркальцем своей симпатичной головкой, одновременно поправляя правой рукой челку, окончательно убедилась, что вот теперь, наконец, все нормально и сунула зеркальце обратно в сумочку.
— Все-таки на люди выходим, — улыбнулась она. — А ты на себя посмотреть не хочешь?
— Думаешь, что стоит?
— Как хочешь, — пожала она плечами. — Только выходить, тогда будим по одному.
Сопротивляться Лорман не стал, здраво рассудив, что со стороны виднее и, достав из кармана носовой платок, принялся вытирать им свое лицо.
— Дай сюда, — Лика вырвала у него из руки платок и принялась делать это сама. — Ты, хоть что ни будь, в этой жизни умеешь делать?
Парень не ответил. Закрыв глаза, он просто отдался на волю победителя.
— Воду достань, — приказала она. — Где ты лазил? Вся рожа черная. Тебя же первый милиционер остановит, и будешь потом доказывать, что ты не верблюд… Вот умора, ты даже здесь грязь нашел — в самом чистейшем и красивейшем метро планеты. Это же надо, вот бестолочь…
