— Можно, конечно. — Лорман прикрыл свои, в предвкушении.
— Ты мне не ответил? — затаилась она.
— Размечтался…
— Сам себя целуй, — Лика поджала губки и отвернулась.
— Тогда я тебя?
— Ответ тот же.
— Куплю.
— Можно, — Лика вытянула в его сторону шею, закрыла глаза и сделала губки бантиком. Приготовилась. — Только такой, какой я скажу, хорошо?
— И еще лучше…
— Спа-си-те…
— Тихо, — Лика поднесла к губам палец и прислушалась.
— Что еще?
— Ты ничего не слышал? — она открыла глаза и посмотрела на Лормана.
— Нет, — пожал тот плечами. — А что я должен был услышать, — он улыбнулся, — что тебе еще что-то надо, кроме плеера?
— Кажется, кто-то кричал, — девчонка поднялась с места, подошла к открытой двери и выглянула наружу.
— Ну?
— Никого нет, — Лика прошлась взглядом по всему залу, но выходить из вагона предусмотрительно не стала, — пусто…
— Конечно, будет пусто, — согласился парень. — Сама знаешь, что кроме нас здесь больше никого нет…
— Знаю, — девчонка вернулась назад и уселась парню на колени. — Показалось, значит…
— По-мо-ги-те…
Когда они оторвались друг от друга, поезд уже давно ехал. Парень обнял девчонку и посадил себе на колени. Она тоже обняла его за шею и прислонилась к его небритой щеке своей.
— Даже не вериться, что все это закончилось, правда? — вздохнула она. — Не то, что закончилось, а то, что это все это с нами случилось. Вернее, — она закатила глаза, прикидывая, как бы это получше выразиться, — что все, что с нами случилось, это правда? Вот…
— Конечно, не правда, — кивнул Лорман. — Кому скажешь, все равно не поверят.
— А мы и говорить не будем…
— Правильно.
— Ты сейчас куда? — спросила она.
— Домой, помоюсь и на работу. К девяти успею.
— И я домой, — девчонка мечтательно закрыла глаза, представив себе, как она погружается в пенящуюся ванную. — Сначала смыть с себя всю эту грязь, а затем в тепленькую постельку. Обязательно постелю чистенькое белье и буду дрыхнуть до самого вечера, пока не заявятся мои предки. И пусть делают со мной, что хотят. Все равно, хуже и страшнее того, что мы с тобой пережили, все равно уже не будет.
— Мне хуже.
— Почему это? — округлила она глаза. Что для этого типа может быть хуже, чем — то, что уже было.
— С работой могут быть проблемы?
— Ерунда, — Лика облегченно вздохнула. — Ты знаешь, кто мой отец? Не знаешь. Я тебе уже, кажется, говорила по этому поводу, что надо делать. Вали все на этот чертов метрополитен, а если не поможет, подключим моего папика и все получиться!
— Твои бы слова, да…
— Так все и будет, верь мне.
— Лика, ты чудо!
— Знаю.
— Ты мне нравишься.
— Знаю.
— А я тебе?
— Не знаю!
— Ты зануда.
— А ты жмот, гамбургеры зажал!
— А ты?
— Я самая прекрасная женщина на свете.
— Лучше…
— А почему тогда не говоришь мне об этом?
— Что бы, не зазналась.
— Не вижу логики.
— Почему?
— Если мне про это ни кто не будет все время напоминать, то я могу про это и забыть, — Лика снова поджала губки. — Забуду и превращусь в самую обыкновенную дурнушку, которых, и без меня пруд пруди на этом свете. И кто будет во всем этом виноват, я тебя спрашиваю?
— Время, — шепнул Лорман. — Будет виновато только время. Оно всех равняет, и красавиц, и не красавиц…
— До того построения еще, сколько лет маршировать надо, — Лику такая перспектива совсем не смутила. — Лет пятьдесят, точно, без остановок. Кстати, ты не находишь, что мы очень уж сильно разогнались.
— Пускай, — Лорман только покрепче прижал её к себе. — Так приятно, оказывается, ехать. Кто бы мог подумать!
— Мне тоже нравиться, — согласилась она. — Только, если честно, мне хотелось бы уже и приехать.
— И мне тоже, если честно…
Наконец, поезд стал постепенно сбавлять ход. Еще чуть-чуть и за окнами показалась ярко освещенная станция и люди. Много, много, людей.
— Я боюсь, — Лика вдруг прижалась к нему всем телом. — Сейчас выйдем из вагона, а там снова темнота и тишина, и только изуродованные вагоны с выбитыми стеклами и взорванная станция с обвалившимися стенами.
— Не бойся, — успокоил её Лорман. — Ты что не видишь, что здесь все настоящее.
— Вижу, — согласилась она. — Но все равно страшно.
— Поезд остановился, и двери открылись. В вагон стали заходить люди. Ребята, наконец, опомнились и стали против течения протискиваться к выходу. Одна нога в вагоне, глаза зажмурены, другая на перроне…
Маргарита там, стерва голая
— Раз, два, три… — её рука нервно сжимает его, — открываем…
Все нормально! Ничего не исчезло. Все осталось. Ребята стояли и весело озирались по сторонам. Всюду кипела жизнь. Всюду шныряли люди и горели лампочки, двигался эскалатор и давил на массу в кабинке старенький дежурный. Одни спускались, другие поднимались, одни входили, другие выходили… Все крутилось и вертелось! Всё — работало! Ребята стояли и не верили своим глазам, неужели кошмар закончился, и они вернулись.
— Мы вернулись? — Лика все еще сомневалась в реальности происходящего.
— Да, — Лорман сам еще в это не верил, — кажется, мы и, правда, вернулись… Пошли, что ли?
— Пошли…
— Мы еще увидимся? — Лорман притянул девчонку к себе и обнял её за талию.
— Конечно…
