Стало темно и сыро. Странно. В метро так не бывает. Здесь всегда светло. Парень, только что стоявший рядом, куда-то пропал. Она снова осталась одна. «Где все?» Ей совершенно нет до них дела, но все равно странно, куда все подевались? Поезд давно приехал и ждет только её. Двери открыты, лампочки горят, людей нет. Странный поезд. Но ехать, все равно, надо. Она заходит в вагон и садиться. Сейчас двери закроются и… Рита закрывает глаза. Ждет… Время идет, но поезд не едет. Она открывает глаза, встает и выходит из вагона. В спину ей смеётся лицо с рекламы. «Купите, купите, купите…» Поезд стоит. Она идет вдоль всего состава, к машинисту. Ей надо ехать, почему он стоит? Ей надо знать. Она думала, что людей нет только в её вагоне, но, оказывается, ошиблась. Людей нет нигде. Она проходит вагон за вагоном, заглядывает внутрь, но все тщетно. «Где я?» Ей становиться страшно. Она хочет домой, она хочет поскорее выбраться… Но для этого надо еще дойти до конца станции. Рита смотрит вперед, еще далеко, еще только середина. Начинает считать вагоны… Вдруг она замирает. Отчетливо слышен, чей-то голос. Она прислушивается. Что это, галлюцинация? Но голос, действительно, слышен… Впереди кто-то плачет, или стонет…непонятно. Она подходит ближе…еще ближе… С каждым шагом её все страшнее и страшнее, но ноги идут уже сами, им голова уже не нужна. Кролик, удав, галлюцинация… Рита останавливается и судорожно начинает рыться в своей стильной сумочке. Под ноги летят кошелек, помада, сигареты… Наконец, она находит то, что искала — газовый баллончик. Теперь легче. Кто теперь кролик? Опускается на корточки и быстро начинает собирать с пола разбросанные вещи. Руки трясутся, но вещи все равно попадают в сумку. Она поправляет челку. Все, можно идти дальше… Поднимается, одергивает юбку, осталось два вагона. Делает шаг и замирает, как вкопанная. Галлюцинация превращается в реальность. Рита ясно слышит свое имя, но не это страшно… Ей страшно, что она узнает этот голос… Иголки впились в тело. Она не верит. Это обман…
— Р-и-т-а-а… — еще немного и она потеряет сознание, — по-мо-ги-и…
Пальцы судорожно впились в баллончик, зубы вцепились в губы, солоноватый привкус крови завладел полостью рта… Этого не может быть. Сестра лежит в морге, она сама её там видела. Этого не может быть, но это так, это её голос… Последний вагон заканчивается. Еще пару шагов… Стон идет снизу. Рита подходит ближе и, набравшись мужества, заглядывает под вагон… Тихо, там никого нет!!!
И вдруг, неизвестно откуда взявшаяся окровавленная рука с длинными красными ногтями цепляется ей в ногу и начинает тащить её к себе. Рита видит сумасшедший оскал рта и бешенный блеск глаз помешанной, пытающейся затащить её к себе под поезд. Смертельный ужас парализует все её тело. Она падает, но даже не может крикнуть, язык и глотка отказываются. Ошалевшими глазами, Рита видит, как сползает все ниже и ниже в пропасть. Короткая кожаная юбка задирается, обнажая ноги и открывая беленький, шелковый треугольник её… Руки судорожно пытаются вернуть юбку не место. Зачем? Смотреть, все равно некому. Она со всей силы бьет по вцепившейся в её ногу руке каблуком босоножки, но все бесполезно. Хватка мертвая. Девчонка переворачивается на живот и в надежде оглядывается назад: неужели никто не поможет… Нет. Перрон пуст. Рита из последних сил пытается схватиться руками за край платформы, потом за ступеньку вагона… Но, руки уже чужие, не слушаются, сил не хватает… «Господи, — слезы заволакивают её глаза, — ну кто ни будь…» Ногти ломаются, пальцы разгибаются и… только крик, страшный крик о помощи остается последней её надеждой.
Последнее, что она видит, это огромное железное колесо, нависшее прямо над её шеей. И все, конец, оно начинает медленно крутиться…
— Едем, — Лика заскочила в вагон и обернулась, поджидая своего товарища по несчастью.
— Конечно, — парень не заставил себя долго упрашивать, и последовал следом за ней. — Куда только?
— Какая разница, — улыбнулась она. — Куда ни будь!
Они уселись рядом на мягкие сидения, и Лорман достал из сумки два огромных гамбургера.
— Прямо здесь?
— Прямо!
— Здорово, — её зубки вошли в чудесную мякоть. — Ну, ты и шмот? — еле выговорила она своим набитым ртом.
— Што чакое? — его рот тоже уже успел набиться.
Ответа он ждал долго. Все-таки, она решила прожевать, прежде чем продолжить.
— Только, что заставил давиться высохшей половинкой корочки, половину от которой сам же и съел, а у самого…
— Что у самого, — обиделся парень. — Можно подумать, что я для себя спрятал.
— Жмот.
— Ты вспомни, где мы тогда были, и о чем думали.
— Это ты думал, — Лика снова откусила приличный кусок и стала жевать.
— Я?
— Конечно, — скосила она глазки в его сторону. — Думаешь, я не видела, как ты трусил?
— А ты?
— Я женщина, — рассмеялась Лика. — А женщинам все можно. Понял?
— Развеселилась, да? — Лорман тоже улыбнулся. — Домой едешь. Забыла, как плеер выкинула?
— Лорман, ты прелесть! — пушистые реснички опустились и снова поднялись, открывая голубые глазки. — Можно я тебя поцелую? Ты решил купить мне новый, да?
