Капитан последовал его примеру.
— Извини, закуски нет.
Коршун выдохнул и молча вернул стопку на место. Молния, удар, гром…нечеловеческий крик. Кровавая пасть волка рвет горло несчастной. Только теперь уже в смертельном крике задыхается не та, из кинотеатра, а эта…из больницы. Полковник что-то говорит, но Коршун его не слышит. Снова тот же ужас… Что это? Почему он его преследует? Часики: тик-так, тик-так… Обхохочешься! «Точка — тире, точка — тире — две точки, две точки — тире — точка… — капитан смотрит на Смирнова и не понимает ни одного его слова. — Крыша поехала, — решает он. — Полковник перешел на азбуку Морзе».
— Думаю, что исчезновение Лики, тоже его рук дело, — продолжал тем временем Смирнов. — За свою шкуру трясется. Знает, что пока моя дочь у него, я его не трону… Даже, умереть, скот, по-человечески, и то не может.
— Думаете, что это он вашу жену? — до Коршуна, наконец, стал доходить смысл его слов.
— А кто же еще? — Смирнов закурил. — Решил убрать её, пока она мне еще не сообщила о случившемся. Только ошибочка вышла. — Смирнов в сердцах сломал сигарету. — Звоночек то уже был…
Белая палата, женщина с черными кругами под глазами, разбитыми в кровь губами и распухшим лицом говорит с кем-то по телефону. Инна, еще живая, с улыбкой поднимается с дивана. Зеленая, огромная пальма в вестибюле…Кадры из другой жизни. Картинка появилась, и тут же исчезла… потерялась в сознании. Как будто этого с ним и не было. А было ли?
Полковник вернулся к столу, достал из пачки новую сигарету. Крошечное пламя стало нежно лизать кончик сигаретки, пока та от удовольствия не зарделась, и не загорелась…
«Чего радуешься, дуреха, — усмехнулся про себя Коршун, — через минуту от тебя только смятый и вонючий бычок останется… Долго хорошо не бывает. Выпил водки — белая горячка, выкурил сигаретку — рак легких. Первый раз за сто лет решил сходить в кино с бабой…и тут, на тебе, засада!»
— А если это не он, я имею в виду Сорокина? — Коршун вернулся к разговору.
— Он это! Больше некому, — для Смирнова здесь вопроса не возникало. — Испугался очень, вот головка и перестала работать. Но его уже пасут, и ни куда он теперь не денется. Здесь другое… Пока нет уверенности, что Лика точно у него, трогать я его не буду.
— А он вас уже об этом известил, что она у него?
— Нет, конечно… Но я не исключаю и этой возможности, — полковник сделал затяжку. —Смотри сам. Ночью пропадает моя дочь, а днем в него врезается моя жена, и тут же он убирает тебя… Все трое завязаны на мне… Цепочка? Цепочка… Получается, товарищ капитан, что он тебя раскусил…как это не прискорбно. Догадаться же после всего этого, что арест, это всего лишь дело времени, я думаю, было уже не сложно. Сколько ты вместе с ним провернул махинаций, а? Только полный кретин на его месте не стал бы ничего делать, — полковник докурил сигарету. — А он далеко не кретин.
— Тогда зачем он отпустил меня? Уж этого ему делать, ну никак не следовало.
— А кто тебе сказал, — усмехнулся Смирнов, — что он тебя отпустил? Он тебе дал просто еще немножко пожить, Коршун, не больше, и не меньше, как до сегодняшнего вечера…Но я тебя оставил не за этим, — полковник замолчал и подошел к столу, взял с него обычную картонную папку, в народе называемую скоросшивателем и протянул её Коршун. — С ним я разбираться буду сам, тебя это уже не касается. Я хочу, что бы ты вплотную занялся метрополитеном, вернее теми странными событиями, которые в нем происходят. Здесь всё, — он постучал пальцем по картону. — Все пять …Где, что, когда? Будете работать вдвоем, я пока не решил, кого тебе дам в помощники, но дам обязательно. Работать будите самостоятельно и отдельно от всех, и знать про это еще буду только я. Чувствую, что непростые в этом метрополитене дела творятся. Ох, непростые … Может и правда, эксперименты какие на людях ставят… Если это так, что не исключено, то ты, капитан, должен об этом узнать первым, а я вторым, понял?
— Так точно, вопрос можно?
— Да.
— Наше ведомство к этому отношение имеет?
— Не знаю, — полковник вздохнул. — Поэтому и затеял эту игру в кошки — мышки. И еще, — добавил он уже в самом конце, — присмотрись-ка к кинотеатру на «Павелецкой», там тоже, какие то странные вещи творятся. Сегодня там одной дамочке вырезали пол горла во время сеанса. Преступнику удалось скрыться. За дело взялась прокуратура, но ты все равно присмотрись… Как бы оно не оказалось связано с нашим.
— Разрешите идти, — капитан вытянулся.
— Иди…да, чуть не забыл, домой, думаю, тебе ехать, сегодня не стоит. Дел много, ночуй здесь, нечего на дорогу зря время тратить, да и делать тебе там нечего.
— Это приказ?
— Расценивай, как хочешь…
Коршун повернулся и вышел, так и не узнав, что только что полковник Смирнов спас ему жизнь.
Стекло треснуло. Коршун только хотел до него дотронуться, но сделать этого, у него не получилось. Сначала на окне появилась мелкая паутина из трещин, затем исчез зверь, и Коршун увидел только свое искаженное отражение, а затем…исчезло и оно — стекло со звоном высыпалось из рамы ему под ноги.
