Она опустила голову, когда волна печали и раскаяния нахлынула на нее. Она вполне ясно дала ему понять, что он ей нравится, что ей хорошо с ним. Но он никогда сам не говорил, что любит ее, поэтому и она ему этого не говорила. А теперь, теперь, когда она сомневалась в нем, сомневалась, действительно ли он хотел жениться на ней, она чувствовала себя еще несчастнее.
У нее тоже есть своя гордость, горячая шотландская гордость ее крови. Но никуда нельзя деться от того факта, что она действительно была горничной, гувернанткой, служанкой у Эвертонов. Она прибыла сюда с десятью гинеями, посланными ей, чтобы она приехала и вышла замуж за человека, который ее и не ждал. Неудивительно, что Стивену было стыдно знакомить ее со своими друзьями.
Единственные гости, которых они принимали дома, были люди из деревни или друзья сквайра и приходского священника. Мэри подняла голову, когда дворецкий остановился рядом с ней. Она кивнула, когда он спросил что-то о следующем блюде. Ну вот, опять ее мечтательность вызывала осуждение гостей, подумала она, когда леди Хелен бросила на нее суровый взгляд. Эта женщина, легкомысленная и капризная, тем не менее очень серьезно относилась к соблюдению этикета, и пятиминутная задержка очередного блюда была для нее серьезным происшествием.
Мэри была рада покинуть стол и перейти в желто-зеленую гостиную. Она подала кофе дамам, а когда мужчины присоединились к ним, налила им хереса и бренди. Она чувствовала себя спокойнее с подносом в руках, негромко давая указания лакею и переговариваясь с дамами.
Она была вне их круга. Она никогда не будет к нему принадлежать, вдруг в отчаянии подумала она.
И когда Стивен сказал, что опять уезжает на несколько дней, это стало горькой кульминацией этого мучительного вечера. Она отвернулась, сидя за туалетным столиком и причесывая свои золотисто-рыжие волосы в последний раз, перед тем как лечь спать.
— О, ты правда уезжаешь? — уныло спросила она. — Куда, Стивен?
Она заметила его легкое колебание и запомнила это, сама не зная почему.
— О, на запад, Мэри, у меня там кое-какая недвижимость, которая сильно запущена. Дело в том, что у моего отца было мало времени или сил, чтобы должным образом заботиться о некоторых отдаленных участках поместья. Я должен решить, нанять ли мне человека, чтобы он присматривал за ними, или послать туда Эвана или Кристофера. Нельзя пускать такие дела на самотек.
— Конечно, Стивен. — От нее не ускользнуло, что он не сказал, что это за недвижимость и где она находится. С неожиданной вспышкой ревности она вдруг подумала, нет ли у него любовницы, к которой он и едет.
Она знала, что он заметил это, знала по тому, как он поднял ее, прижал к себе и медленно пошел вместе с ней, давая ей время на ответ.
— Мэри, ты устала? — спросил он наконец.
— Нет, нет, Стивен. — Она обвила руками его шею и прильнула к нему; капли слез повисли у нее на ресницах. Она надеялась, что он не заметит ее печали. Она будет очень скучать по нему.
Он уехал на следующий день рано утром на своем любимом жеребце. Мэри наблюдала, как он уезжал. Он помахал ей, и она ответила ему тем же, а затем энергично занялась делами. Надо много работать, чтобы дни пролетели быстрее.
Несколько дней она работала так много, что миссис Рэмзи была озабочена этим и просила ее не перетруждать себя, особенно с опухолью на руке, которая еще не спала.
Однажды, дня через три, Бонни пришла в ее спальню. Это было на исходе дня, перед самым ужином, и Мэри размышляла, надеть ли ей белое платье или зеленое с розовыми ленточками. Розовый цвет, как ни странно, прекрасно гармонировал с ее золотисто-рыжими волосами; это был бледно-розовый цвет, как у роз в саду. Надеть ли ей это платье или подождать и надеть его, когда Стивен вернется? Она опять задумалась о том, где он и что делает; скучает ли он по ней или развлекается в обществе другой женщины.
Бонни, выглядевшая очень взволнованной, украдкой шепнула:
— Миледи, там человек… он хочет… поговорить с вами…
— Где, Бонни, в гостиной?
— Нет, нет, о, пожалуйста, не думайте обо мне плохо… я согласилась только потому, что я… я очень волнуюсь… о, пожалуйста, поговорите с ним…
Мэри пристально глядела на горничную, на ее бледное лицо и дрожащие руки.
— В чем дело, Бонни? — приветливо спросила она. Ей подумалось, не попала ли девушка в беду. Она была трудолюбива, редко покидала замок, казалась серьезной, но иногда… — Вы больны, вы себя плохо чувствуете?
Девушка покраснела.
— О нет, миледи, дело не в этом! Дело не во мне, нет, нет. Это один человек хочет видеть вас. Сегодня вечером, я прошу вас, в саду, возле утеса. Никто не будет знать.
Мэри нахмурилась. Неужели это Кристофер, пытавшийся назначить ей свидание? Она даст ему пощечину, чтобы он выбросил подобные мысли из головы, подумала она сердито.
— Какой человек? — холодно спросила она.
— Ну пожалуйста, миледи, — прошептала Бонни. — Это Джереми Шоу. У него есть что вам сказать и спросить у вас. Это тайна, — произнесла Бонни, запинаясь и растягивая слова, и Мэри поняла, что дело серьезное: девушка всегда старалась говорить четко и внятно.
