Покинул принц их особняк только к ночи и то только после того, как присоединившийся к ним Чунмен напомнил, что из-за смены часовых поясов Тао не следует до конца сбивать свои внутренние часы, ведь для Владыки времени это может иметь и магические последствия. Прощаясь с Цзытао, принц наградил Чунмена говорящим взглядом, практически вынуждая оставить их наедине. Пока Сюмин цепким взглядом провожал Чунмена, Тао непроизвольно сглотнул, чувствуя, как нервно дернулся его кадык: Тао уже не мог спокойно реагировать даже на нахождение с принцем без свидетелей.
Подхватив, как казалось Сюмину, в элегантном жесте ладони Тао, он поднес их к своим губам и поочередно оставил поцелуй на верхних фалангах пальцев.
- Я надеюсь, что слова твоего отца про необходимость сна, - с хитринкой в голосе, которую сам Сюмин считал мелодичной и соблазнительной, начал он, - не повлияют на твое проведение празднования Нового Года.
- Разумеется, я посещу этот бал, - вежливо улыбнувшись, Тао, словно без мыслей об избавлении от прикосновений принца, вытащил свои пальцы из слабого захвата и стряхнул со своего платья несуществующие ниточки и крошки. - Только я все же вынужден согласиться с выводами отца, нарушение режима сна и бодрствования всегда негативно сказывались на моей силе, поэтому я буду вынуждено покинуть празднование после наступления полуночи. За что приношу вам, принц, свои искренние извинения. Но думаю, что вы позволите мне такую вольность ради моего физического и магического здоровья, - очаровательно улыбнувшись, выдал Тао, надеясь таким незначительным жестом смягчить недовольство принца и поставить того в тупик.
- Ну конечно, Таоцзы, - явно натянув улыбку, согласился Сюмин, - твое здоровье превыше всего, - шагнув к двери, Сюмин завел руки за спину, сцепляя их там в замок, но, на мгновение замерев у входа, он обернулся через плечо и, понизив голос, твердым тоном, который не сулил Тао ничего хорошего, протянул: - Но я буду ждать, что ты уделишь мне большую часть своего внимания, дабы я не был в дальнейшем огорчен твоим ранним уходом.
Ничего не ответив на этот по сути приказ, Тао замер каменным изваянием, лишь наблюдая, как открывается дверь, фигура принца теряется во тьме ночи, и эти же двери смыкаются, ограждая тепло особняка от холодных ночных ветров. Только щелчок включения магической защиты главного входа привел Тао в чувства, и тот, не медля ни секунды бросился в свои покои, не заботясь о том, что он может упасть, зацепившись за длинный подол. Все тело ощущалось как обмазанное слизью, словно от облизывания гигантской лягушки или даже жабы, а руки горели, словно их натерли жгучим перцем, и Тао больше всего на свете мечтал смыть все это с себя, дабы перестать чувствовать себя столь грязным и… униженным своим беспомощным и бесправным положением.
Сидя в глубокой круглой ванне, которую омма Тао всегда называл «Ракушкой для жемчужины», Тао притянул ноги к груди и, обхватив их руками, уложил голову на колени. Вся эта ситуация заставляла Тао чувствовать себя загнанным зверем. Его адед был страстным любителем охоты, поэтому даже еще будучи совсем крохой, Тао уже знал многие премудрости отменного охотника. И однажды, незадолго до своей смерти, адед рассказал Тао одну охотничью хитрость, которую Тао помнит до сих пор. Когда ловишь зверя, его всегда необходимо окружать только с трех сторон, оставляя ему путь для отступления. Напуганное животное побежит туда, куда вам нужно и несомненно попадет в расставленную вами неожиданную ловушку. Если же у зверя не будет этой призрачной надежды на спасение, так как вы не скрываясь окружите его со всех сторон, то ему ничего не останется как биться с вами насмерть. Сейчас Тао ощущал себя именно таким зверем. Тем, кто бежит по единственному допустимому пока пути - делать все для того, чтобы принц не принял общение Тао за согласие на отношения и не продемонстрировал всем придворным свою заинтересованность в Цзытао. Если хотя бы одна из этих граней будет сломана и разрушена, то Тао так же не останется иного выхода, кроме как любой ценой сражаться за себя, свою свободу и свое счастье.
Успокаивая себя тем, что не следует накручивать себя раньше времени, все решится на Новогоднем балу, Тао всем телом чувствовал необходимость переключиться и сбросить напряжение. Разумеется, он мог пойти в зал для тренировок и, наколдовав себе врагов, уничтожить их, но Тао не хотелось расстраивать отца, который и так явно переживал из-за внимания принца. И Тао знал только один способ, о котором бы не узнал отец.
