Так и сейчас – я до смерти хочу увидеть Квантана. И каково мое удивление, когда среди огромного количества машин, что несутся вокруг Триумфальной арки, я вижу серую «теслу». Он – не единственный обладатель такой машины в Париже, но я несусь со всех ног в надежде, что автомобильный затор, который часто бывает на этой площади, не даст ему быстро проехать. Я несусь как пуля и, добежав до машины, громко стучу в окно. Окна не тонированные, Квантан видит меня и не может поверить своим глазам. Мне становится смешно от того, как округляются его глаза и приоткрывается рот. Но он быстро приходит в себя и, наклоняясь к пассажирской двери, открывает ее.
– Садись, – просит он, так как машина сзади начинает сигналить.
Я сажусь, быстро хлопнув дверью, и также быстро пристегиваю ремень безопасности. Меня трясет от избытка адреналина.
– Я начинаю верить, что ты следишь за мной, – бормочет он, проезжая вперед.
Я снимаю джинсовую куртку, мне очень жарко.
– На самом деле я искала тебя, – признаюсь я охрипшим от бега голосом.
Он усмехается:
– Сначала убегаешь, потом ищешь. Женская логика в ее первозданной красоте, – Квантан останавливается на красный свет и разглядывает меня. – Или ты из тех, с кем мужчинам лучше не шутить на тему женщин, иначе они рискуют остаться без головы?
Я закатываю глаза, понимая его намек:
– Я не феминистка!
– Твоя голая грудь кричит об обратном, – ехидно замечает он с такой наглой улыбочкой на лице, что мне хочется стереть это самодовольное выражение.
Не так я себе представляла нашу встречу. Совсем не так.
– Моя грудь не голая. На мне майка! – стискивая челюсть, сообщаю я.
– Белая, с милыми круассанчиками, я вижу, – продолжает издеваться он, и я чувствую, что начинаю краснеть от злости.
– Не слепой, значит, поздравляю! Так вот, – начинаю я тоном бывалой учительницы, – отказ от ношения лифчика, вопреки распространенной эстетической и этической норме, часто объясняется фактором здоровья, – мое терпение лопается, и меня несет: – Ну, знаешь, когда дышать не можешь, лифчик давит и царапает кожу. Ты его снимаешь и испытываешь облегчение, а потом обрабатываешь бедную раздраженную кожу. Я не говорю, что такая реакция у всех девушек. Но она есть у меня! Большая часть современного белья, особенно корректирующего, скроена так, что мешает естественным физиологическим процессам. Ты знал об этом? И очень важным процессам: например свободному кровообращению и току лимфы. А что рак груди сейчас – распространенное явление, об этом ты знал? Или, быть может, мистер умник, ты в курсе, что параметры каждой груди индивидуальны и постоянно варьируются, поэтому многие женщины сталкиваются с проблемой ношения белья не по размеру? Так почему я должна носить его? С какой стати мне себя мучить? Из-за социального давления как со стороны мужчин, так и со стороны женщин? Потому что другие люди считают, что я обязана им чем-то? Или потому, что мужчинам нравится, как выглядит грудь в лифчике? Или потому, что пуш-ап захватил этот мир? А знаешь ли ты, что были времена, когда женщинам нельзя было показывать пальцы ног? Ничего, прошли и через этот период! И не надо быть феминисткой, чтобы понимать: грудь – моя, и я делаю с ней что хочу!
Я резко откидываюсь на сиденье и сверлю Квантана взглядом. В машине повисает секундная пауза, после которой он насмешливо приподнимает брови и спрашивает:
– Что это было? Ты толкнула речь, отстаивая свободу груди?
– Я тебя сейчас покусаю, – со всей серьезностью предупреждаю я, и он начинает громко смеяться.
Из-за его смеха я злюсь еще сильнее:
– Ладно, останови машину. Кажется, это была плохая идея.
Квантан качает головой, в его глазах все еще искрится хитринка:
– И не подумаю. Кстати, мне понравилась твоя речь.
– Да? А по твоему хохоту этого не скажешь, – язвительно говорю я, и он очередной раз нагло ухмыляется, но затем без смеха в голосе произносит:
– Мне нравится, что ты не делаешь что-либо лишь потому, что так принято. Скорее думаешь своей головой и выбираешь то, что лучше для тебя, не преследуя при этом глобальной цели, только охраняя свою зону комфорта. Таких людей очень мало. В основном, мы предпочитаем сливаться с толпой. Толпа «за» и толпа «против». Мало кто в этой толпе представляет себе свое «я» и собственные, не навязанные кем-либо убеждения.
– Что ты имеешь в виду?
– Я только что назвал тебя личностью, у которой хватает смелости блюсти свою индивидуальность. Обычно такие люди, как ты, становятся революционерами и обрастают армией последователей/подражателей.
– Вот это да! – настал мой черед ехидничать. – Ты сделал такие выводы, потому что я не ношу кусочек ткани и предпочитаю, чтобы ничто не мешало мне свободно дышать? – с сарказмом интересуюсь я, стараясь сбить с него спесь. Меня раздражает, когда люди начинают давать характеристики, думая, что разгадали человека.
– А еще ты не любишь, когда люди обсуждают тебя, предпочитаешь оставаться в тени, но твоя яркая натура не может остаться незамеченной.
