Бенджамин поморщился и промокнул салфеткой явно саднящие царапины на груди. Кровь не останавливалась.
— Они обещали, что скоро возьмут дань. Им всегда мало. Они сказали, мы можем выбрать, кто уйдёт первым.
========== -5- ==========
Около десяти лет назад, спустя полгода после смерти отца
Бенджамин тесно прижимал к себе незнакомку среди бурлящего танцпола. Пирсинг в её языке легонько щекотал, а металлический вкус смешивался с клубничным от блеска для губ. В неоновом свете её выкрашенные в белый волосы светились, а кожаная обтягивающая юбка едва прикрывала задницу.
Пьянили не разноцветные многослойные коктейли, а общий драйв от битов музыки, движения и яркой ночи.
Кажется, они много танцевали, а потом забились в какой-то тёмный угол, мешая поцелуи, настойчивые ласки и жар тел.
Они вышли из клуба в холодную, оглушенные громкой музыкой и собственным смехом, к уже ждавшему жёлтому такси с молчаливым водителем. Адрес назвала незнакомка, её волосы слиплись от пота, а под тонкой футболкой не было белья. Бен не очень хорошо знал район, в который они приехали, но ей так казалось надёжнее. Насколько вообще может быть надёжно звать первого встречного домой.
В тёмной и тесной квартирке они стремительно избавились от одежды под грохот какой-то динамичной музыки от соседей сверху и едва ли не вместе рухнули на чуть скрипнувшую кровать.
Бен помнил быстрый и порывистый секс, прикосновение её сосков к горячей коже, короткие выдохи и запах клубники. Помнил, как хотелось пить — непременно ледяной воды, а внутри царапала мысль, что жизнь всё равно не станет прежней. А потом они просто уснули, он ещё чувствовал её тепло сквозь дремотный сон, а потом остались только яркие сны с пятнами неона.
Он очнулся от холода в пустом вечернем парке. От сильных порывов ветра со скрипом покачивались ветви деревьев, один из немногих фонарей противно и надоедливо мигал, вот-вот собираясь погаснуть.
Бенджамин сел на ближайшую скамейку — прямо на спинку, ботинками на деревянном влажном сиденье, и обхватил себя руками, щурясь на яркий свет телефона с почти разряженной батарейкой.
В такие моменты он ненавидел себя. Выпадающие куски жизни раздражали и толклись пустотой часов и минут, назойливо и болезненно. Не знать, где ты был, что делал, с кем говорил. Не жить. Стать на время мёртвой оболочкой, всего лишь механизмом из крови, сосудов, костей и мышц.
Бенджамин ненавидел себя ещё и потому что часто оказывается вот в таком идиотском положении в полном одиночестве чёрте где. Каждый раз он надеялся, что громкие голоса вокруг, море людей и оглушающая музыка помогут остаться в реальности.
Можно вызывать такси или дождаться трамвая на ближайшей остановке, но ему эгоистично хотелось сейчас быть рядом с тем, кто для него надёжная опора.
Бенджамин набрал короткое сообщение.
«Ты можешь приехать за мной?»
Ответа не было какое-то время, может, стоило позвонить. Или звук выключен — в три часа ночи не все бодрствуют и курят сигареты на продуваемых всеми ветрами аллеях с шелестом листвы.
«Конечно. Кидай координаты».
Бенджамин ждал старшего брата.
И в ночном мраке, разбиваемом на светлые пятна от света фонарей и отсветов ярких улиц за домами, ему казалось, что сейчас можно выйти босиком по шершавому асфальту на перекресток и, раскинув руки, вызвать самого дьявола. Отдать хрупкую душу в вечность мучительного плена за возможность помнить каждый момент жизни.
Рокот байка пробудил от какой-то иллюзорной дремоты. Себастьян поднял стекло шлема и достал из рюкзака тёплый свитер, ни о чём не спрашивая. Бенджамин слишком хорошо его знал, чтобы видеть, как тот недовольно нахмурился — он переживал, что не был рядом.
— Ты в порядке?
— Кажется, да. Может, получу наутро гневное сообщение, какой я урод, что бросил девушку.
— Она переживёт. Садись уже, а то оба замёрзнем.
Бенджамин почувствовал облегчение и спокойствие — он не один.
И никогда не будет, пока рядом Себастьян.
***
Себастьян явно не одобрял призраков, особенно воскресным утром.
Когда Бенджамин по противно скрипучей лестнице спустился в прохладную гостиную в зелёных тонах, на ходу натягивая свитер поверх клетчатой рубашки, брат уже сидел за небольшим столиком и был с головой погружен в работу. Наверняка кружка с остатками кофе и коричневым кружком на странице блокнота не первая за утро.
Строгая белая рубашка, пусть и с джинсами, сейчас странно смотрелась в особняке, полном старинной мебели со следами времени. Бен вообще мог с трудом представить, как брат здесь умудряется работать, но наверняка погружение в мир финансов требовало не таких душевных усилий, как в мир призраков. Себастьян слегка щурился, и Бен хотел напомнить, что тот давно собирался к окулисту, но вместо этого не стал отвлекать от работы и подошёл к высокому окну.
На улице светлело осеннее позднее утро, а сквозь мутные облака пробивалось тусклое солнце с тонкими лучами. Где-то в полях мелькнула фигурка, и сердце Бена пропустило удар. Только не опять. Ему хватило встречи на кладбище и беспокойных снов. Он не помнил точно, но их хотелось смыть с себя горячей водой.
