По окнам стучал дождь, а Себастьян лежал без сна. Наконец он сдался на волю бессонницы и, накинув рубашку и джинсы, спустился на кухню за чашкой кофе. У бабушки Анки хранились отличные запасы как ароматизированного, так и обычного разной обжарки и сортов.
Едва не задев какой-то совсем низко свисающий с потолка пучок, он уселся за стол и достал телефон, надеясь, что удастся всё-таки что-то выяснить. Заскрипели ступени лестницы под торопливыми шагами, и Себастьян вскинул голову, ожидая, что это Бенджамин. Но всё тут же стихло.
Терпкий сигаретный дым мешался с паром от кофе, а на вкус и то, и то было достаточно крепко.
А вот поиск не особо дал каких-то результатов, хотя в итоге на каком-то зловещем сайте с легендами о Трансильвании упоминалась семья Антонеску, одного из членов которой причисляли к жестоким и мрачным некромантам. Слухи или нет — неясно. В конце концов, искать что-то об этих местах было почти бесполезно. Всё сводилось к вампирам и Дракуле.
Снова скрипнули ступени, и Себастьян всё-таки решил проверить, ему кажется или кто-то и правда бродит по дому.
Когда он вышел в небольшой холл, из которого был проход в гостиную или к лестнице на второй этаж, то увидел, что входная дверь приоткрыта.
В осенних сухих полях вокруг особняка царила тёмная ночь. Себастьян поёжился и задумался, не захватить ли хотя бы пальто, но вообще-то сомневался, что он куда-то пойдёт далеко. Да и дорог особо не было — только выезд на шоссе и тропинка в поле по левую руку.
Но там плясали красноватые огни.
Себастьян быстро вернулся в дом, схватил первое попавшееся пальто — его или Бена, неважно, и направился в ту сторону, подсвечивая себе дорогу фонариком на телефоне. Он искренне надеялся, что брат не проснулся посреди ночи и не отправился на свет огней.
Он вздрогнул, когда чей-то голос рядом шепнул.
Помни — их всегда семь. Дорога домой — это семь огней. Скажи… ему…
За спиной была пустота, наполненная шорохами и ночными звуками. Дождь стих, и наверняка сейчас среди низкой сухой травы бегали мыши или какие-нибудь другие грызуны. В потёмках Себастьян угодил ногой по щиколотку в лужу и от всего сердца чертыхнулся.
— Ничего, дорогой, это всё не по-настоящему.
Голос плыл где-то в голове, и Себастьян, крепко сжав телефон, вгляделся перед собой, но увидел только пустоту. Решив, что яркий свет только слепит, он выключил фонарь и вдохнул холодный воздух.
Что-то прошлось змейкой по шее вверх, холодок касания будто провели кусочком льда.
— Кто здесь?
— Тс-с-с, слушай и запоминай. У меня не так много сил и времени. Ваша с братом кровь сильна. Вы влечете многих из-за грани, но ни черта не умеете. Тратите столько сил и кормите их своими же страхами. Я хранила вас от проклятия рода, закляла землю и вас самих от них. Но призраки всегда забирают кого-то из Альбу. Или… Антонеску.
Себастьян шагнул вперёд, ощущая, как начинает раскалываться голова, а мир плывёт и слепнет, наполняется тягучим, как патока, мраком без начала и конца. Гасли красноватые огни, а потом вспыхнули один за другим совсем рядом, кружась кровавыми пятнами.
Голос продолжил.
— Совсем нет сил… найдите мои записи. В шкафу… и помни — сны тоже несут смерть.
Себастьян хотел что-то спросить, но понял, что у него нет голоса, а мир тоже лишился всех звуков. И только ощутил прикосновение сухих старческих ладоней к своему лицу.
А потом рухнул во тьму.
— Себастьян! Чёрт, Себастьян!
Его кто-то тряс, лоб был мокрым, а щёки горели.
Он вдохнул воздух и открыл глаза, пытаясь сфокусироваться. Всё тот же запах трав, одной ноге холодно и мокро, рубашка прилипла к спине от пота. Рядом оказался встревоженный и взъерошенный Бенджамин в одних джинсах, склонившийся к брату.
— Я видел сон.
— Очень хреновый сон! Ты звал кого-то и никак не просыпался! Хлеще моего лунатизма.
— Я говорил с бабушкой Анкой. Ох, твою мать! Как голова болит! Что за безумие происходит, Бен?
— Не знаю. Но давай надеяться, что мы доживём хотя бы до конца выходных. О, подожди, что понадобилось дяде в четыре часа утра. Алло?
Себастьян с трудом заполз на стул и теперь сжимал край стола так крепко, как только мог. Во рту всё пересохло, хотелось пить, спать и хоть немного разобраться со всем, что творится вокруг. Бенджамин, облокотившись одной рукой на стол, другой прижимал телефон к уху и напряженно слушал дядю. Крови уже не было, да и сам он выглядел куда лучше, только царапины всё ещё словно кровоточили. Странно. Никаких глубоких порезов, с чего бы?
— Нет, он в порядке. Да, я передам. А ты не хочешь объяснить? Ладно, созвонимся утром.
Бенджамин кинул телефон на стол и едва ли не с укором взглянул на брата.
— Дядя спрашивал, в порядке ли ты. Ему почудилось, что с тобой беда.
— С чего он это почувствовал?
— А я вот откуда знаю? Он сказал, что завтра позвонит. Знаешь что, давай я сделаю чай, и ты мне расскажешь, что тебе нашептала бабушка.
— Что насчёт кладбища, Бен? Что за чертовщина произошла там?
— Тебе снится мёртвая старушка, а у меня было свидание с древним предком. Но призраки оказались сильнее.
