В конце концов, это они — взрослые люди, которые могут хотя бы понять опасность, достать доску Уиджи и позвать охотника за призраками, а она была лишь ребёнком.
Себастьян замолк и отставил череп в сторону.
— Его зовут Чарли, — Бенджамин ткнул в череп пальцем, — и он отличный компаньон. Даже не пьет.
— Приятно познакомиться, Чарли.
Себастьян чокнулся с ним и сделал большой глоток виски с тоником. Последние дни он спал слишком мало, и теперь тёмные тени залегли под глазами — но не только от усталости, но и от мрачных мыслей и беспокойства. Мируна твердила, что медиум советовала им всем вернуться в дом и пролить кровь на землю, но Себастьян упёрся и ни за что не захотел возвращаться.
Бенджамин переживал, что их отношения медленно разваливались, хотя отлично видел, как оба нуждались друг в друге. И сейчас хотел только одного — чтобы брат перестал думать обо всех собственных мертвецах. Те принадлежали им обоим.
Бенджамин терялся и сам не знал, а как лучше. Но не торопился призывать новых призраков.
В детстве для него Себастьян всегда был надежной опорой — ведь тот не лунатил по ночам! И не терялся в улицах, пусть такое и случилось всего-то пару раз. Но Бенджамин верил, что вот, не будь у него лунатизма, всё сразу наладится. Он даже придумал себе супер способность — знать, когда ты не спишь, и всем о ней рассказывал.
А потом однажды увидел, как Себастьян понуро сидит в своей комнате, делая вид, что читает книгу. Но потерянный взгляд смотрел, скорее, перед собой, а не на раскрытые страницы. Бенджамин не стал спрашивать, что случилось, а попытался отвлечь брата. Притащил какой-то свой конструктор, уговорил помочь построить машину. Себастьян сам не заметил, как увлёкся, а потом обронил:
— Не думай, что супер способность всё может.
— Ну как же! Вчера я проснулся у телефона, набирая незнакомый номер, и понятия не имел, зачем мне это понадобилось.
— Это ерунда. Никто не разбивает тебе сердце. А ты задумайся, что делает тебя таким несчастным? И так уж тебе мешает лунатизм? Это твоя особенность. Возможно, даже сила. Откуда ты знаешь, может, пока ты спишь, ты лунатишь и становишься Бэтменом!
Теперь Бенджамин с тоской думал, что как-то кружащие вокруг них призраки точно не тянут на какие-либо супер способности. А Себастьян внутри далеко не такой железный, и в его горячем сердце достаточно любви — и для брата, и для семьи.
Себастьян приподнялся и перегнулся через стойку, чтобы достать ведерко со льдом и ещё тоника. Покачнулся и схватился за стойку, а потом плюхнулся обратно. Без костюма, дорогих тяжелых часов и рубашки с запонками он выглядел его старшим братом из детства, тем, кто сыграет в монополию и поддержит идею создать радиостанцию.
Бенджамин представил, что его тоже заберут призраки.
Нет.
Ни за что.
Родика только едва направила его, но ведь не просто так он может общаться с призраками! Должен быть способ победить проклятие. Может, стоит сжечь дом и пройтись огнём по земле? Бенджамин живо представил, как эпично это может выглядеть… но тихий голос Себастьяна отвлёк от языков пламени.
— Ты пропустил милую сцену с мамой.
— О! Она говорила, что всё зашло слишком далеко?
— Типа того. Заламывала руки и просила нас остановиться. Упрекнула, что из-за нас умирают люди.
— Точнее, из-за меня.
— Ой, перестань.
— Ты знаешь, что она мне единственному сказала, как я виноват в смерти Делии?
Себастьян выпрямился и медленно повернул голову. Когда он хмурился, на лбу пролегала глубокая морщинка, делая его чуть старше. Мимо бара прошла шумная толпа. кто-то даже стукнул в дверь, но увидел табличку «закрыто».
— Какого чёрта!..
— А вот. Уже после похорон. Подошла и в своей мягкой манере уточнила, почему так оказалось, что Делиа пошла на лёд сама, когда я согласился за ней приглядеть. Не смотри так, ну. Я всегда знал, что она не хотела второго ребёнка.
— Не совсем так. Анка как-то напророчила, что её второй ребёнок станет мертвецом.
— Что ж, тогда и не стоило давать жизнь мертвецу.
Бенджамин не смог сдержать горечь в своих словах, хотя понимал, что сейчас в нём может говорить крепкий виски и ощущение, что он бесполезен. Он не смог уберечь Делию, не может ничего сделать с призраками, а страх за Себастьяна только усиливал его метания.
Порой он даже сомневался, а любила ли его мать — или приняла, как тяжкую ношу? Уж, наверное, они с отцом могли быть достаточно разумными, чтобы не допустить вторую беременность. А не всем пророчествам стоит сбываться.
Мелькнула даже страшная мысль — а что если так они хотели уберечь Себастьяна? Что, если думали, не будь второго ребёнка, и первый умрёт?
Толчок плечом брата привёл в себя, и Бенджамин выплыл из омута мыслей. Не время расклеиваться, в самом деле. Если они и справятся, то только вдвоём — разве не так было и раньше, много лет назад? Всегда два брата.
Бенджамин не хотел становиться мертвецом. А Себастьян наверняка понял по его лицу, что мысли увели совсем в тёмные края.
— Не смей думать, что так и будет. Возможно, мы знаем уже куда больше, чем отец. И не прячем голову в песок. Ну посмотри на меня! Когда это я верил в призраков?
