— Зато ты всегда верил в меня.
— Просто не уходи за лунным светом.
Себастьян сам плеснул в стаканы виски, и подтаявшие кубики льда всплыли вверх. Как и всегда, рядом с братом Бенджамин ощущал спокойствие. У них одна кровь, настоянная на ритуалах вызова призраков, на смерти и жизни. Это уж точно чего-то да стоит.
И сейчас, сидя в тихом пустом баре наедине со старшим братом, Бенджамин медленно принимал, что только они сами справятся с семейными проклятиями и призрачными снами. Им не нужны другие медиумы или те, кто прокладывают тропы для заблудших душ.
Анка оставила им свой дом. Она верила в них, твердила, что «кровь сильна».
— Я хочу вернуться в дом, — заявил Бенджамин и увидел, как в недоумении вытянулось лицо Себастьяна, который точно хотел бы держаться подальше от тех мест.
— И ты туда же!
— Я падаю, Стан. Мне кажется, ночами я падаю в огни, которые уводят меня из этого мира. Но я запомнил, что мы слышали в том доме — домой ведут семь огней.
— Ты хочешь приблизить собственную смерть?
— Нам и так её пророчили. Раз за разом.
— Да ты пьян, Бен, — Себастьян с натугой улыбнулся и, придерживаясь руками за стойку бара, медленно поднялся. — Давай-ка домой.
Бенджамин не стал возражать, тем более, он знал, что уже переборщил с порцией. После скоропалительного решения Бенджамин уже не был так уверен, но отступать не привык. Да и разве у них был какой-то выбор?
Пока Себастьян вызывал такси, Бен курил в стороне, прислонившись к стене дома. Голова немного кружилась, и он потёр переносицу, думая, что зря вообще они решили пить. Легче никому не стало.
Себастьян выглядел поникшим и слишком задумчивым, когда они ехали домой — Мируна как раз написала, что уже легла спать, слишком устала после сложного заказа. Бенджамин сначала хотел поехать к себе, а потом спохватился, что Себастьян обронил, что плохо спит в последнее время.
Какие сны ему снятся? Про дочь, тонущую подо льдом? Про жену, которая обращается в одержимую колдунью? Про смерть, что останавливает молодые сердца?
«Какие сны превращают твои ночи в долгое безвременье?»
Что ж, Себастьян достаточно долго был тем, кто приглядывал за снами младшего брата и за тем, чтобы тот случайно не навредил себе или кому-то ещё. Теперь очередь Бенджамина.
Они вошли, даже не зажигая света.
Себастьян неуклюже снял пальто и со второй попытки закинул шарф на вешалку, пока Бенджамин справлялся со шнуровкой на высоких ботинках. Мир чутка плыл, хотелось пить и спать.
Пошептавшись, Бенджамин договорился, что останется на диване в гостиной. А утром они ещё раз обсудят насчёт дома Анки.
Его разбудил резкий крик.
Бенджамин, путаясь в одеяле, взъерошенный, вскочил на диване и с испугом огляделся по сторонам. Никаких призраков, только темень квартиры. Чертыхаясь и натыкаясь на мебель, он направился в спальню брата, надеясь, что не будет лишним. Осторожно постучался перед тем, как услышать «входи» и толкнуть дверь.
Растерянная бледная Мируна сидела на кровати в пижаме, уставившись на Себастьяна, который привалился к стене и тяжело дышал. Она взглянула на Бенджамина, но он уже и сам поспешил к брату. Даже после смерти Делии он не помнил таким Себастьяна — того слегка потряхивало, а затуманенный взгляд блуждал по комнате.
— Я здесь, Стан. Это был кошмар.
Себастьян не отвечал, и Бенджамин осторожно коснулся его плеча. Мируна тоже подошла ближе и опустилась с другой стороны. Её тёмные прямые волосы падали на лицо, и кожа казалась ещё бледнее. Бенджамин не знал — она так стесняется его или просто отвыкла от проявления тепла и простой заботы, что так нерешительно сжала руку Себастьяна?
— Мы рядом.
— Вы мертвы.
Голос прозвучал глухо и будто издалека.
— Нет-нет, что ты! Это и правда только кошмар.
— Слишком реальный. Слишком… густой.
— Расскажи нам, и кошмар уйдёт. Помнишь, как в детстве нам мама всегда говорила? Нет таких снов, которые бы проникли в этот мир. Расскажи мне, Стан.
— Это было… вы лежали мёртвые на снегу. И я не мог ничего сделать, и призраки… их было так много вокруг. Твои глаза, Бен, стали совершенно белыми. Я видел, как рёбра Мируны торчали, и их лизали призраки. И Делиа…
Мируна всхлипнула и села рядом, положив голову Себастьяну на плечо. Он продолжил говорить, пока слова не иссякли, а тишина комнаты не начала давить на каждого из них. Бенджамин уселся с другой стороны, вытянув ноги. Было мерзко и гадко — его богатое воображение нарисовало страшные картины, от которых начало мутить.
— Надо бы чай сделать, — устало произнёс он. — Всем не помешает.
— Я сделаю. Побудь с ним, ладно?
Бенджамин только кивнул, а в душе был благодарен, что может остаться наедине с братом — чтобы потом не мешать и им с Мируной. Но сейчас ему хотелось, чтобы Себастьян ощутил его рядом, чтобы знал, что младший брат дышит и видит.
Кошмары медленно отступали.
— Ты прав. Надо с этим что-то сделать. Иначе мы все сойдём с ума, если это ещё не началось.
— Да ну, всем снятся кошмары. Зато ты просыпаешься и принадлежишь себе.
