И где-то там выше себя он видел тонкие детские пальчики. Они шарили под водой в напрасной надежде схватиться за его руку.
Он хотел кричать. Но изо рта вырывались только пузыри драгоценного воздуха.
Он шёл ко дну, в бесконечный мрак и покой.
И рядом витали пустые глазницы других утопших душ.
Он чувствовал их бессвязный шёпот.
Последний выдох. И отчаянный взгляд вверх — в ясные глаза склонившейся к воде Делии.
Бенджамин резко очнулся, угодив ногой в таз с холодной водой рядом с кроватью. Странная мера безопасности, которая снова стала почти насущной в последние дни после смерти бабушки Анки, и вряд ли это было совпадением.
Поёжившись от ночного холодка из приоткрытого окна, Бен бросил взгляд на зелёные цифры часов на тумбочке рядом. Всего семь вечера. Как и вчера, когда его вырубило после обеда после суетного дня в баре. А дальше… он ничего не помнил.
Кроме боли на изрезанных в кровь ладонях, когда за ним приехал Себастьян.
Тот Себастьян, который не признавал ни капли мистики, оплетающей семью Альбу до самих костей и позвонков, но принимавшей тревогу за брата как само собой разумеющееся.
Бенджамин чувствовал себя совершенно разбитым, так что первым делом отправился в душ, чтобы смыть с себя остатки липкого кошмара. Смочил кончики тёмных волос и быстро переоделся в джинсы с художественными заплатками и тёплый свитер болотного цвета с высоким горлом, так что на шее теперь из всей татуировки виднелась только макушка птичьего черепа.
Быстро прикинул, что ещё успеет выпить чашку кофе покрепче, а заодно сварить порцию и для термоса, чтобы взять с собой на вечернюю прогулку.
Как один из Альбу и владелец приличной доли прибыли в семейном бизнесе, он мог позволить себе почти любое жильё. Но предпочитал снимать из собственных денег небольшую двухэтажную квартиру в центре Бухареста, недалеко от первой кофейни «Гвоздика и кости», которую отец с дядей основали когда-то вопреки мнению, что это никому не нужно.
Теперь их логотип знали если не по всему миру, то в Восточной Европе точно.
Внизу совмещенная кухня и гостиная с баром, рабочим столом, креслом и аудиосистемой, а наверху просторная спальня с низкой кроватью и ванна. Бен уже спускался по лестнице, когда в полумраке квартиры в кресле увидел молочный силуэт.
Как и за спиной Себастьяна вчера в ночи. Он сам не помнил, но брат пересказал его слова.
И теперь кто-то был внизу. В его квартире с запертой изнутри на ключ дверью. Силуэт то появлялся, то исчезал, а в нос ударил запах тухлой воды.
— Делиа?
Ему почудилось, что силуэт дёрнулся чуть в сторону. Где-то за стеной послышался треск и грохот.
Всё стихло.
Бенджамин сел прямо на ступеньку и схватился за прохладу перил от сильного приступа головной боли, сжимающего в немилосердные тиски затылок.
До встречи с дядей оставался час.
Бенджамин любил прогулки по вечернему Бухаресту, как и сами то цветные, то тёмные ночи. Их пульсацию и звуки музыки, что отдавались вибрациями в ладони и рёбра. Любил время от времени наблюдать за людьми из-за стойки бара, которым управлял уже много лет. Когда-то он с удовольствием работал и в кофейне, желая узнать более простую сторону бизнеса. Он знал, что и отец с дядей когда-то также предлагали всем кофе.
Он тоже выбирал свою дорогу. Как и Себастьян, закончил Экономическую академию Бухареста, чтобы знать, что делать с «Гвоздикой и костями», случись что с братом. Дядя сейчас почти совсем отошёл от дел, доверив дело обоим племянникам.
И все знания Бена пригодились сначала для обустройства бара, а потом после смерти отца. Он умел находить нужных людей, располагать их к себе. Главное, не спать в такие моменты. Себастьян до сих пор припоминал, как он пришёл на совещание в офис компании, сел в углу конференц-зала и непривычно тихо слушал обсуждение новой рекламной кампании.
А потом так же тихо встал и вышел. Очнулся под проливным дождём в двух шагах от офиса.
И теперь он шагал по набережной Дымбовицы, попивая пряный кофе с щедрой порцией травяного ликёра.
В водах отражались полосками красного и жёлтого огни города, казалось, они плыли лодочками кем-то забытых мыслей. В наушниках играла резкая электронная музыка, как короткие толчки тока.
Бен всегда ощущал мир немного иначе, чем другие. Чем даже Себастьян. Он будто постоянно ловил в зеркалах двойные отражения, проваливался в сны без конца, осязал паутинки полуночных вздохов на кончиках пальцев.
Задул сырой ветер с холодными брызгами, осевшими на металле крышки термоса, и кофе теперь отдавал вкусом дождя. Бенджамин ускорил шаг.
Его бар располагался напротив первой семейной кофейни. Круглые выпуклые лампы подсвечивали вывеску над узкой лестницей в подвал. Бен расслабленно облокотился о прохладный камень стены дома, допивая кофе в ожидании брата, и вскоре в шорохе мелкого дождя послышался рокот байка. Громкое оповещение о своём появлении.
