Себастьян ругнулся и глухо постучал пальцем по экрану телефона. Издалека не было видно, но наверняка сейчас тот мигнул в последний раз и окончательно погас. Отгоняя назойливые мысли про шорохи в тумане, Бен быстро вернулся к машине и склонился к разложенной на капоте карте. Подсветил фонариком с телефона, который исправно работал, только без сети. Навигатор тоже сбоило.
В темноте он не видел Мируны, сидящей на переднем сиденье, но знал, что она там есть. Она вызвалась ехать с ними из любопытства. Или потому что не хотела оставаться одна без Себастьяна.
Бен сел на капот и уставился на красочную и новенькую карту.
— Мы заблудились?
— Пока нет. Тут одна прямая дорога по маршруту «Бухарест — Сигишоара», но мне показалось, что мы свернули не туда.
В голосе Себастьяна слышалось явное раздражение. Впрочем, почти четыре часа за рулём с одной короткой остановкой («Стан, смотри, какая крепость! Давай свернём к ней!») сказывались на усталости. А огоньки города ещё так и не появились.
Бен огляделся. Вдоль одной стороны дороги тёмным массивом высились холмы с сухой травой, по их склонам древними хранителями дорог вздымались ели. С другой стороны редел сосновый лес с узорами узких троп, как вены на земле мрачных легенд.
И конец дороги терялся в густом тумане, наполненном скрипами и вздохами.
Бен никак не мог оторвать от него взгляда и ощущал, как кровь застывала под кожей. Густела приторной патокой с металлическим привкусом.
— Надо просто ехать дальше, — предложил он и тут же добавил. — Давай я поведу, а ты поспи пока. Тут вроде немного осталось.
— Спасибо.
Хлопали дверцы машины, пока все менялись местами. Мируна в плотных цветастых тканях с этническими узорами и рассыпанными по плечам тёмными волосами сливалась с печалями ночи, пока пересаживалась назад.
Бену она всегда казалась слишком… спокойной. Холодной, как свет звёзд, застывший в глубине её зрачков. Казалось, она никогда не мёрзнет, хотя любила плотные и тяжёлые ткани, из которых шила красивые платья, а потом вышивала на них из бисера узоры птиц и цветов, осенних листьев и созвездий.
Это не значит, что Бен не доверял ей. Он, скорее, принимал её, как неизбежность, и признавал, что Себастьян счастлив с ней. К тому же, она словно сама ощущала дыхание изнанки мира, оставляла на подоконнике зажженную свечу на ночь. Как она сама говорила, для заблудших душ, живых и мёртвых.
И Бен интуитивно понимал, что она имела в виду.
Себастьян устроился на переднем сиденье — на заднем его всегда мутило. Мируна сзади уютно укуталась в объёмное пальто и погрузилась в чтение книги с планшета.
Бенджамин пару минут выждал, настраиваясь на дорогу. Покрутил настройки радиоприёмника, противно шипящего, так что он вставил немного поцарапанный диск, и в тёплом салоне зазвучал густой дарквейв.
Он нервничал. Лучше прогулки пешком, чем вести машину, но Себастьян уже почти засыпал, а поблизости ни одной деревни. Странно — на карте они указаны одна за другой.
Машина мягко тронулась с места.
Узкая двухполосная дорога стелилась тёмной лентой, мелькали деревья за окнами. Туман густел и обтекал машину со всех сторон, так что пришлось снизить скорость.
Просто ехать прямо, дорога только одна.
Впереди мутными пятнами замелькали огни, танцуя, то возникая снова, то пропадая.
С одной стороны вдруг лес резко закончился, сменяясь просторными голыми полями, на которых обычно паслись овцы. Пасторальные пейзажи, очаровательные для туристов днём, сейчас казались немного зловещими. Словно теперь это были угодья для жатвы заблудившихся смертных.
Бенджамин посмотрел в зеркало заднего вида — Мируна задремала, планшет с глухим стуком выскользнул из расслабленной руки.
Он остался один среди чужих снов и собственных страхов. Но присутствие рядом брата, пусть и тяжело склонившего сейчас голову на грудь, вселяло спокойствие.
С тихим жужжанием Бен опустил стекло рядом с собой, впуская сырой ночной воздух, ощущая, как промозглый ветер холодит затылок и шею. Зашуршал золотистой обёрткой любимого тоблерона из пачки рядом с собой. Себастьян всегда держал её в бардачке, зная пристрастие брата к маленьким шоколадным треугольникам.
Тихо. Казалось, машина скользит над землёй, а звуки музыки вместо колокольчиков на телеге мертвецов, ведомой понурой фигурой в зыбком тумане. Бенджамин сильнее сжал руки на руле, вливаясь в поворот дороги.
Огни мерцали.
И в ветре он слышал хриплые стоны и тихий смех. Из тумана выплыло наполовину истлевшее лицо, и Бен резко свернул в сторону, но всё тут же исчезло, так что он выровнял машину.
Он ощутил прикосновение чьих-то ледяных губ к уху и шёпот:
Всего лишь сон. Ты сам — чей-то сон. Мы все чей-то сон.
— Бен! Нет!
Машина затряслась по ухабам и резко дёрнулась, когда Бен выжал тормоз до упора. Он выскочил из машины и согнулся пополам от резкой боли в голове, его мутило, озябшие ладони тряслись.
— Ты что, уснул за рулём?
— Прости.
— Не извиняйся, мне просто надо знать, что случилось. Давай-ка вернёмся в машину, тут адский холод.
