Подавляющее большинство магазинов закрылись раньше, жилые окна над ними тоже потемнели. Машин на улицах не было, поэтому он бежал прямо посередине дороги. И людей не видать. Почти все в их северо-восточной сирийской деревне уже собрались в кафе. Бен ускорился.
Свернув за угол, он увидел, как кафе проливает свет на сумеречную улицу – и посетителей, которым не нашлось места внутри. Помещение было забито битком, все возбужденно говорили. Все так и гудело от предвкушения – как бывает в тех редких случаях, когда в маленьком местечке происходит что-то новенькое.
Бен ворвался внутрь, пробиваясь через толпу, – его не замедлил даже подзатыльник от тетки Сарии. Стоявший в стороне единственный вентилятор обдавал холодком многолюдное помещение, медленно поворачиваясь туда и обратно, – а у дальней стены Сэм, раскинув руки и растопырив пальцы, закрывал телом телевизор. Так горячо, как только может девятилетний мальчишка, он умолял деревенского парикмахера дождаться Бена, прежде чем включать фильм. Кто-то бросил Сэму в лицо кешью. Все рассмеялись, в том числе и Сэм, поднявший орешек и готовый бросить его обратно в толпу, как вдруг заметил Бена. Подскочив с ликующим воплем, он объявил, что теперь-то можно начинать. В ответ на него посыпались новые орешки.
Толпа понемногу затихла, когда парикмахер вставил в VHS-проигрыватель кассету. Сэм и Бен уселись на полу с остальными детьми, скрестив ноги. Они не говорили ни слова – рты раскрыты, Бен все еще пытался отдышаться.
Кто-то щелкнул выключателем, и единственным источником света почти во всей деревне остался телевизор. По экрану побежали английские слова, которых все равно никто не понимал, а на заднем плане заиграла странная перкуссионная музыка из восьмидесятых. И тут появились два слова: «ТОП ГАН».
Все в кафе радостно зашумели.
Следующие два часа никто не двигался с места. Их заворожил незнакомый мир в телевизоре. Пальмы и солнце. Мотоциклы и красивые блондинки. Мужчины в форме. Очки-авиаторы и волейбол.
Самолеты.
Когда фильм кончился, люди начали расходиться, их несла волна возбуждения. В забегаловку, домой – чтобы скорее приступить к тому, чем они будут заниматься еще долго, – к обсуждениям.
Сэм и Бен будто приросли к полу, не отрывая глаз от экрана, пока вокруг двигались люди. Только когда уползли последние слова титров, мальчишки посмотрели друг на друга.
Тогда они не поняли этих взглядов. Поймут только много часов спустя, когда поднимется солнце и план будет готов. Утром они все для себя решат окончательно.
