– «Коустал четыре-один-шесть», замедлитесь до ноль точка семь пять маха для экономии топлива.
Где-то далеко, в каком-то контрольном центре в километрах под рейсом 416, диспетчер смотрел на маленькую точку на радаре. И говорил небрежно, словно это самое обычное указание, как в любой другой день.
Бен переложил пистолет в левую руку, взял правой микрофон.
– Вас понял. «Коустал четыре-один-шесть», замедляюсь до ноль точка семь пять маха, – сказал он так же спокойно и ровно, как и диспетчер. – Надо отдать Управлению воздушным движением должное, – заметил он. – Они заслуживают «Оскара». В смысле, раз уж ты отправил к себе домой ФБР, то в FAA всё должны знать и подавно. – Он рассмеялся и велел Биллу, когда он изменит скорость, вынуть наушники из ноутбука и снять защитную пленку.
Билл слышал диспетчера, но только как фоновый шум. Бен тоже что-то говорил, но и в его словах не было смысла. Просто звук, отдававшийся в кабине. Билл уже ничего не знал. Знал только ствол этого пистолета. И не сдвинулся с места.
Закатив глаза, Бен потянулся вперед. Повернул ручку против часовой стрелки, и желтые цифры на приборной панели начали уменьшаться. Когда они дошли до нужного уровня, Бен сообщил, что в компьютере установлена новая скорость.
– Говорить с ATC. Управлять самолетом. Разбивать самолет. Мне сегодня все самому делать? Сейчас вообще-то твоя очередь вести.
Билл не сводил глаз с пистолета. Мыслями он вернулся на несколько часов назад, когда прошел – нет, даже проскочил – пост охраны в аэропорту. Немного погодя там же прошел и Бен. Но его злоупотребление своим положением сейчас волновало Билла меньше всего.
Билл перевел взгляд на ноутбук. В выражении лица Кэрри появилось новое странное беспокойство. Она словно смотрела за кадр, куда-то далеко, рассеянно и смутно. Со вздохом, в котором сквозило смирение, она встретилась глазами с Биллом. У него встали волосы дыбом.
В ней что-то изменилось.
Сняв защитный экран, Билл бросил его вместе с наушниками на свою сумку на полу. Кабину наполнил плач Элизы.
– Откуда вы знаете друг друга? – спросила Кэрри у Сэма.
Интонация была слишком знакомой, и Биллу стало вдруг ужасно не по себе от незнания, что происходило с его семьей со времени их последнего разговора. Его захватило новое ощущение, замешанное на зависти и собственничестве, – желание альфа-самца защищать свое. Чувство было животным, а не рациональным, но зато помогло прийти в себя.
Он смотрел, как Кэрри и Скотт взглянули на что-то вдали и опустили глаза.
– Бендо – мой брат, – сказал Сэм. – Ну, практически.
Показав на камеру, он сказал что-то на незнакомом Кэрри и Биллу языке. Бен в ответ рассмеялся и ответил на нем же. Радость их воссоединения казалась нечестной – будто парад с серпантином в честь проигрывающей команды.
– Знаете, вообще-то Бен и мой брат, – сказал Билл дрожащим голосом. Вперил взгляд в крылья на рубашке второго пилота, потом показал на дверь кабины. – Они сели в самолет, доверяя нам. Они вручили нам свои жизни. Наш долг – помнить об этой ответственности.
Сэм начал отвечать, но Бен остановил его, подняв руку.
– Почему? – продолжил Билл, повышая голос. – Почему ты просто не пристрелишь меня и не разобьешь самолет? Если вам нужно только это, незачем было вмешивать мою семью.
– А мы хотим не этого, – ответил Бен.
– Тогда чего вы хотите? – с умоляющей ноткой в голосе спросил Билл. – Я не понимаю, чего вы хотите. Не понимаю, зачем вы это делаете.
Бен смотрел в окно перед собой, размышляя над вопросом и слегка опустив пистолет.
– Там, откуда мы родом, есть поговорка. «Нет друзей, кроме гор». Это значит, наша вера выросла из предательства и обмана. У нашего народа есть только мы сами. Всем остальным на нас плевать. Можно рассчитывать только на себя.
Бен посмотрел на Сэма – затуманенными глазами, с потерянной улыбкой.
