– Билл, – произнес Сэм, не отрываясь от телефона. – Я ведь говорил, что тебе
По рукам Билла пробежали мурашки, защекотали шею ледяными иголочками.
Сэм продолжил печатать. Закончив, он с самодовольной улыбкой отложил телефон.
– Меня вынудил только твой отказ сотрудничать. Пришло время плана «Б».
Билл чувствовал сердцебиение у самого горла. Он прислушивался к звукам из салона, ожидая услышать приглушенные крики. Взрыв. Панику и хаос. Хоть что-нибудь. Что угодно.
Но услышал только гул двигателей.
И вдруг – вот.
Так громко, что он даже вздрогнул.
Билл медленно повернулся ко второму пилоту.
– Уж прости, командир, – сказал Бен, поднимая пистолет.
Тео с другими агентами стоял напротив дома Хоффманов, на глазах превращавшегося в тлеющую горку пепла. Тут и там из фундамента торчали одинокие несущие балки. В обглоданной древесине мерцали угли. В мареве золотого закатного часа дом странным образом казался живым. Сраженный зверь, испускающий дух, – черный дым, что поднимался и рассеивался в небе.
Откуда-то из-под руин раздался громкий треск. Все обернулись к дому – что-то сдвинулось, на землю рухнула обугленная стена. Лью даже не пошевелилась.
– Что с машинами? – спросила она начальника пожарного отряда.
– В гараже было пусто.
Лью пожевала щеку.
– Семья с двумя машинами. На одной Билл поехал на работу. На другой… – Она хрустнула костяшками пальцев. – Пробейте по базе данных и объявите в розыск их машины.
Агент, стоявший рядом с Тео, кивнул и ушел, на ходу что-то печатая на телефоне.
– Нашли какое-нибудь сложное оборудование? – Лью снова повернулась к пожарному. – Или что угодно, чего не ожидаешь встретить в семейном доме?
Пожарный перевел взгляд на дом, потом обратно.
– Мэм, пожар совершенно разрушительный. Не знаю, что вам ответить. Улик там не найдешь.
Лью кивнула – он ушел.
– Мэм? – раздался голос в наушнике Тео. – Нам ответили из «КэлКом». На сегодня ремонт у Хоффманов не назначен. Еще у них нет работников с именем, начинающимся на «С». И не пропадала ни одна служебная машина.
Заметив, что Лью стиснула зубы, Тео задумался, испытывают ли все остальные вокруг то же желание отступить от нее на шаг.
– Скажите, что нашли хоть что-то, – обратилась она к двум подошедшим агентам.
– Ничего, – ответил один. – У двух соседей установлены камеры, но ни одна не смотрит на участок Хоффманов.
– Значит, – произнесла она, – у нас нет ни имени, ни местонахождения, ни описания внешности подозреваемого.
Ей никто не возразил.
– Если пилот уже знает, что подозреваемый взорвал его дом, и давайте исходить из того, что знает, – он обязательно испугается. Это не дилетант. Я имею в виду… – Она показала на дом. Обернувшись к отряду, она продолжила: – Нужно больше данных о командире корабля. Кто такой, почему мы должны ему верить. В приоритете по-прежнему семья. Но у нас есть еще целый самолет с людьми, не говоря уже о Вашингтоне.
Лью взглянула туда, где собрались журналисты. Оглядев группу агентов в полной экипировке, она наконец остановилась на Тео. С нехорошим предчувствием он понял, к чему все идет.
– Ты, – сказала она и кивнула на репортеров. – Иди и разберись с ними.
За желтой лентой выстроились пять фургонов телевизионщиков. Все спутниковые тарелки на крышах глядели в одну и ту же сторону, за всеми открытыми боковыми дверями виднелось похожее оборудование.
Тео не впервые рассказывал перед камерами о ходе расследования – но впервые врал.
– Утечка газа? – спросил с явным скептицизмом один репортер. – Тогда почему не эвакуировали весь район?
– Газовщики уверяют, что утечка изолирована, – сказал Тео, стараясь не морщиться. После контузии не так-то просто говорить под светом камеры.
Еще один репортер не стал ждать своей очереди.
– Но когда произошел взрыв, ФБР уже было на месте. Почему?
– Мы прибыли по вызову – нам стало известно, что работник мог перерезать газопровод. Присутствовали для подстраховки.
– Но SWAT? И… – Репортер показал на раненую руку Тео на перевязи.
– Мне сегодня особенно повезло, – сказал Тео, оглядываясь через плечо на дом.
– Кто-нибудь еще пострадал? Кто-нибудь находился в доме в момент взрыва?
Перед глазами Тео тут же возник политик.
