– Хорошо, – отстранённо произнёс Андронник и перекинув винтовку осмотрелся; среди людей он увидел девушку в чёрных одеждах, на которой бронежилет и широкая повязка белого цвета с алым крестом, а под боком у неё кобура с энерго-револьвером, у которого вместо патрон батарейки; она ходила и искала, кому можно оказать помощь, но таких не было, ни единого писка раненного или умирающего. Либо живые и на ногах, либо «почившие в Бозе».
Андронник тяжело зашевелил ногами, переступая через тела, остатки укреплений и куски разбросанного асфальта, подходя к даме, чувствуя как энергия покидает его тело. Двухметровый воин возвышается над худенькой девушкой, чьи недлинные волосы треплет слабый ветер, а на щеках осела чёрная сажа и пыль.
– Вы же Сериль, – донеслись с металлическим бренчанием слова Андронника. – Вы супруга Данте Валерона?
– Да, – девушка удивлённо, но без страха подняла светло-голубые глаза и заглянула туда, где радужка черна и бездонна, сияет небесным светом неонов.
– Зачем вы вышли в место, где вероятность вашей смерти составл… – Андронник от усталости отбросил сложные фразы. – Вы в опасности, почему вы не с дочерью, когда ей так необходимы? Госпожа Сериль, не подвергайте себя опасности, ваш муж с ума сойдёт, если с вами что-нибудь станет.
Сериль орустила глаза, повинно и понимающе. Да, она знает, что нехорошо сделала, оставив дочь в детском блоке одну, что вышла на поле боя, но ей хочется быть нужной. Мужчины взялись за оружие, встали на защиту родного края от вопящей хулением на здравый мир орды, а она?
– Я просто хотела быть нужной… хотела лечить раненных и спасать жизни на поле боя. Пойми, я просто хочу хоть чем-то помочь вам. Мой муж наверняка где-то сражается с повстанцами, а я отсиживаюсь?
– Да, – отчеканил Андронник и произнёс то, что в его памяти пронеслось фрагментами памяти. – На моих глазах была расстреляна женщина-санитар, такая же как ты, – стальными пальцами киберарий коснулся креста Сериль, – такая же молодая и безобидная. Но мятежники не знают жалости, ибо их ведёт безумие. Сериль, одумайся, у тебя дочь и муж, который сойдёт с ума.
– Да… но так я хоть что-то могу сделать для Рейха, для дома, для дочери, чтобы она была мною горда.
– Понимаю, – Андронник хотел сделать шаг в сторону, но металлическая нога подвела – сил не хватило, и она подломилась, заставив киборга упасть на ладони, заставив его прохрипеть. – Зараза, батареи… энергия заканчивается.
– Подожди, – Сериль обратилась к сумке на поясе и в её руках оказалось прямоугольно начищенное до зеркального блеска устройство, которое она аккуратно вложила в ладонь киборга, чувствуя холод его ладони. – Держи, я это нашла перед уходом в штабе. Думала её использовать для зарядки связного устройства, если сядет, но тебе она нужнее.
– Спасибо, Сериль, ты так добра. Твой муж гордился бы тобой.
Слова Андронника в конце заглушились нарастающей музыкой, ударившей из громмофонов и на некоторых уличных экранах, где раньше царствовала реклама, ныне правит агитация:
– Молвит Алэксандэр «Слово Правды»! – эти речи окутаны помпезной пафосной музыкой, которая лишь размывает ясность, вместо неё привнося идею. – Пять лет под игом Рейха не прошли просто так. Великая греческая нация потеряла в численности на десять процентов, школ, где учат греческому языку стало в два раза меньше. А так же, направленная на уничтожение греков политика Империи привела к тому, что греки потеряли ключевые посты в органах власти, на территории, где мы живём. Нами правят оккупанты! Молодые, боевые, горячие! Вы знаете, что делать! Своими руками и оружием в них верните себе свою родину! – после этих слов, пара солдат расстреляли громкоговорители, чтобы прекратить поток информационного шлака.
– Как же надоела эта пропаганда! – вспылила Сериль. – Из-за неё столько молодых людей похватали оружие и записались в ополчение. Молодые и все идут на смерть…, – сказала девушка и вернулась к полю боя, ища кому бы помочь, напоследок тихо шепча. – Эх, хотела бы я знать, что сейчас с Данте.
Этим временем. Центр Новой Приштины
«Что? Как говорил мой знакомый: «через десять минут все мы будем мертвы». Нет, так пойдет». – Этими словами одного польского капитана началось сражение, смертельная битва за жизнь и будущее.
Наступление на передовые позиции мятежников в южной части Великой Пустоши остановилось и теперь сепаратисты могут с лихвой воздать за смерть своего командира. С юга наступают три сотни выживших Серебряных Гоплитов, а с севера, запада и востока кольцо пытаются сомкнуть македоняне из полка и ополченцы. А в над головами завязалась поднебесная симфония войны, которая походит на живое воплощение легенд и сказок – стальной «дракон» Рейха сцепился насмерть с «птицами» мятежников.
