Пробираясь через покрытый туманом лес, Юйвэнь Сюн чувствовал, будто плавает среди облаков, голова шла кругом. Он согнулся и что есть мочи раскрыл глаза, всматриваясь. Ближе. Еще ближе. Пресловутое мифическое животное оказалось всего лишь белоснежным конем! Его шерсть блекло сияла переливами серебристого и белого. Приблизившись почти вплотную, Юйвэнь Сюн разглядел юную девушку в рваной одежде, лежавшую на спине лошади, свесив голову.
– Ох, это же Ночной Свет! – воскликнул Юйвэнь Сюн, хлопнув себя по лбу.
Хотя его собственный Догоняющий Ветер тоже принадлежал к славным персидским лошадям, но и он не шел ни в какое сравнение с Ночным Светом, которая была все-таки превосходным, уникальным скакуном!
Пока Догоняющий Ветер любезно приветствовал Ночной Свет, Юйвэнь Сюн снял с ее спины потерявшую сознание девушку. Он убрал черные волосы, скрывавшие прекрасное лицо, и внимательно всмотрелся в его черты. Тут ему словно дыхание перехватило – разве это не третья барышня рода Мужун, разве это не Мужун Цзялянь, по которой так тоскует его сердце?
В тот вечер на пиру в честь юбилея ее отца он влюбился в нее с первого взгляда и, воспользовавшись храбростью, дарованной опьянением, отправил в поместье Мужун подарки, чтобы посвататься к ней. Однако добрых новостей он не дождался, лишь узнал, что Мужун Синю было пожаловано отравленное вино, вся его семья была сослана в приграничные земли Шу, а младшая дочь Цзялянь пропала без вести.
Юйвэнь Сюн почувствовал, что дело тут неладно. Неужели эта девушка обратилась в бега?
Он поспешно вернулся с двумя лошадьми на то место, где недавно спал. В его руках лежало практически невесомое тело красавицы, и Юйвэнь Сюн от волнения совсем растерялся. В памяти всплыла легкая бирюзовая ткань, в которую она была облачена в тот вечер, когда, склонив голову, играла на цине в безмолвном павильоне в саду. Ее лицо то хмурилось, то озарялось улыбкой, но оставалось неизменно прелестным, очаровательным и таким недосягаемым. А сейчас она подобна несчастной небожительнице, сосланной в мир людей: губы пересохли, побелели и потрескались, кожа обеих рук стерта поводьями и пошла волдырями, одежда разорвана ветками, частично обнажая тело, и сама девушка лежала без сознания.
Юйвэнь Сюн снял свою верхнюю одежду из расшитого атласа и, постелив ее на земле, уложил Цзялянь сверху. Затем он подкинул хвороста в костер, оторвал полу своего одеяния и, смочив ткань в реке, увлажнил пересохшие губы девушки, стер с ее лица следы грязи. Он был невероятно взбудоражен, сердце билось так, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди, но движения рук оставались мягкими и нежными.
Цзялянь наконец-то открыла глаза. Поняв, что лежит в объятиях незнакомого грозного мужчины, она в ужасе забилась, стараясь подняться, но из-за слабости во всем теле только и смогла что с трудом выговорить:
– Ты, ты… ты кто?
– Я? Я старший сын дома Юйвэнь, Юйвэнь Сюн, – оказавшись лицом к лицу с девушкой, которая так ему понравилась, обычно дерзкий Юйвэнь Сюн запнулся от смущения.
Увидев, что Цзялянь пришла в себя, он стал еще внимательней. Он помог ей приподняться и облокотиться на ствол дерева, а сам встал на колени подле нее.
– Юйвэнь, дом Юйвэнь, старший сын? Юйвэнь Сюн? – Цзялянь повторила его слова, имя казалось ей знакомым.
Спасаясь бегством, она была в дороге несколько дней подряд. Измученная жаждой, голодом и страхом, она в панике забрела на Дахэйшань и уже не могла найти дороги назад, думала, что в этом горном лабиринте и умрет.
– Вот, поешь для начала немного.
Юйвэнь Сюн снял с себя разноцветный шелковый головной убор, достал взятое с собой сушеное мясо и воду. Цзялянь так обессилела от голода, что отбросила все приличия и вцепилась зубами в мясо, безудержно глотала чистую воду.
– Я хочу вернуться домой к батюшке и матушке. Ты… ты поможешь мне выбраться из этого лабиринта? – жалостливо попросила его Цзялянь, частично утолив голод.
– Вернуться домой? В поместье Мужун? – Юйвэнь Сюн не знал, что ответить.
Величественное поместье Мужун и его владельцы Мужун Синь и Цуй Минчжу сгорели дотла в пламени пожара, вместе с ними погиб и их славный род. В Дундучэне больше не было поместья Мужун, но Юйвэнь Сюн не осмелился сказать правду, она была слишком жестокой. Но если не сказать правду, то как же ответить ей?
– Все верно, мой батюшка известен как Красавец Мужун, а ты раньше бывал у нас дома? – Цзялянь вдруг вцепилась в его руку и потрясла, словно хватаясь за спасительную соломинку.
– Кхм, да, я… я был на дне рождения твоего отца, – Юйвэнь Сюн смутился.
В тот вечер он напился и вел себя неподобающе: громко рукоплескал игре Цзялянь на пипа, как сумасшедший вопил от восторга, да еще и при таком количестве людей горделиво заявил, что собирается взять Цзялянь в жены. Все закончилось тем, что присутствующие его на смех подняли.
– Я… я вспомнила тебя.
Цзялянь смущенно улыбнулась. Прямо перед отъездом матушка сказала, что молодой господин Юйвэнь сватался к ней, даже подарки прислал. Так вот он какой, получается?
