– Не врите! – резко дернула головой Юнь Юнь. – Не делайте вид, что вам не всё равно – я вас слишком хорошо знаю!
– Но ты ведь совсем не знаешь меня… – прошептал древний бог, чей взгляд стал отрешенным и лишенным эмоций.
– Отпустите меня, – попросила юная богиня, склонив голову.
– Хорошо, Юнь Юнь, иди, куда ты хочешь, – ровным голосом произнёс Гуань Шань.
И его ученица оттолкнулась от земли, чтобы опуститься на краю утёса. Она сделала шаг и застыла над пропастью, удерживая себя собственными силами.
– Ты же знаешь, что упадёшь в мир людей, – вновь ощутив вселенскую усталость, заметил Гуань Шань, легко разбивший её барьер и опустившийся рядом, но на земле.
Юнь Юнь положила руку на грудь и развернулась к нему.
– Те полгода, что вы мне подарили, были самым лучшим воспоминанием моей жизни, – словно расслабившись и отпустив все переживания, мягким, даже теплым голосом сказала она.
– Я рад, что ты так думаешь. Но почему ты говоришь мне это? – напряженно спросил Гуань Шань.
– Прощайте, учитель, – прошептала Юнь Юнь и, сжав ладонь, раскрошила артефакт на груди, высвобождая небесную молнию, которая тут же выжгла всю её божественную суть, обращая простой смертной…
…простой смертной, не способной удерживать тело в воздухе…
И когда уже простая девушка дивной наружности с лицом, залитым горькими слезами, упала в бездну, единственное, что успел сделать Гуань Шань, это выкрикнуть имя…
… не её имя…
…имя другой девушки, что ушла давным-давно и даже не оставила воспоминаний о своём лице.
Уже спустя мгновение древний бог нырнул в бездну и подхватил легкое тело, ставшее совсем бездыханным, когда Гуань Шань опустился на земли мира людей…
– Ты же знала, что простые смертные не смогут преодолеть этот барьер, – обратился он к мертвой девушке, нецелованные губы которой были приоткрыты и словно призывали испробовать их вкус – в последний раз. – Ты убила себя, чтобы я никогда не забывал тебя? Глупая, – выдохнул древний бог с глубоким сожалением, что его совсем юная ученица так и не справилась с чувствами, несмотря на подаренный шанс. Смогла бы она завладеть его сердцем? Кто знает… Она была так не похожа на добрую, тихую и послушную Шу Синь, а силой своих чувств – пусть грубых и необузданных – так напоминала ту самую…
И древний бог взмыл в небеса, направляясь на границу мира людей и царства духов, далеко-далеко, на самый край – туда, где скрытый разноцветным лесом, полным самых удивительных существ, стоял добротный деревянный дом… обвитый цветущими растениями, с красивым садом, небольшой речушкой, протекавшей мимо, креслом-качалкой и плетёными корзинами, полными ароматных трав… хозяева которого ждали гостя уже тысячу, если не десятки тысяч лет.
Соединенные его обещанием отпустить владыку к возлюбленной после нескольких тысячелетий мирного правления, они обосновались на границе миров и наблюдали за людьми, жившими так мало, но так ярко. Отец Юнь Юнь, отдавший молодость верхнему миру, и названая мать, от досады на небожителей родившая миру бессмертных двух наследников разных царств, которые определённо затеют борьбу за власть… но дождавшаяся любимого спустя столько лет и разыгравшая для всех миров его смерть, чтобы они смогли спокойно дожить свои жизни, не думая ни о верхнем мире, ни о царстве духов, ни о царстве демонов.
Гуань Шань принёс к порогу их дома мертвое тело и вынес всю скорбь старого друга, вылившуюся в смертельные удары прямо по его – по слухам – каменному сердцу. Никто не знал наверняка, было ли оно каменным или уже успело вновь ожить, но удары прежнего владыки Гуань Шань вытерпел.
И даже смог убраться восвояси на целых ногах – пусть и болевших от двух подлых ударов в самом конце…
Но древний бог чувствовал, что легко отделался, потому молча вернулся на небеса, – туда, где ещё совсем неопытный в правлении наследник вместе с таким же неопытным, но уже в любовных делах богом Войны пытались строить новый мир, не сломав старого… где такой же молодой и неопытный полудемон-полубог строил планы о возвращении былых времён, которым не суждено было воплотиться в реальность, – в свой дом, где прилежная Шу Синь училась танцевать, впечатленная выступлением Юнь Юнь и ещё не знающая, что та уже мертва…
Но ученица обязательно простит своего учителя.
Потому что точно знает – его сердце не каменное.
Оно просто обросло бронёй, которую кто-нибудь когда-нибудь непременно пробьёт….
…но это уже будет совсем другая история.
