Дедлок сидел на носу следующего каноэ, положив стрелу на тетиву. Он провел их через острова, во Внутреннее море. У него за спиной хуранский воин Черная Цапля тихо пел песню гребцов. Клочья морского тумана поднимались вокруг лодки, как щупальца кракена.
Склоны горы заросли густым старым лесом, кленами и буками, их ало-золотая по осени листва пылала, хотя солнце еще толком не взошло. Птицы не пели.
Воздух казался тяжелым и густым, и Анеас чувствовал впереди, на вершине горы, невероятный источник силы.
Весла опускались и поднимались, и длинные каноэ летели вперед, преодолевая последние двадцать шагов.
Нос въехал на берег, киль царапнул песок, и Анеас выскочил из лодки. В тот момент, когда его нога в мокасине коснулась земли, раздался пронзительный крик. Он шел отовсюду и ниоткуда, как будто сами деревья кричали.
Анеас пошел вперед, Смотрит на Облака держалась с одной стороны от него, Нита Кван — с другой.
Склон казался крутым и почти непроходимым.
Анеас схватился за дерево, прыгнул и вцепился в следующее. Остальные последовали его примеру. Шагов через десять у него сбилось дыхание. Он бросил свой заплечный мешок, огляделся. Все разведчики бросали мешки, а пришедшие из-за Стены оставили свои в лодках.
Пронзительный ужасный крик продолжался. Анеас не позволял себе смотреть наверх, он поднимался спокойно и быстро, помня о своих товарищах, о каноэ, оставшихся позади, о двух галлейских кораблях, заходящих в бухту теперь, когда присутствие чужаков стало очевидным. Паруса их были огромны, ярко-алый крест на парусе первого корабля пылал, как молитва, в лучах солнца.
Мимо Анеаса просвистела стрела. Он отпрянул за дерево и посмотрел вверх.
Он поднялся примерно до середины склона. Деревья вокруг него умирали. Он чувствовал, как они слабеют, видел мох, свисающий с ветвей, такой же, как на дереве в его Дворце. Все стволы покрывал лишайник, и десятки лежали на земле, где жестокий ураган свалил лесных великанов.
Он перебрался через поваленное дерево, и другая стрела свистнула мимо. В полете она натыкалась на ветки и теряла силу. Она упала слева — это была боглинская стрела.
До этого Анеас надеялся, что остров может оказаться пустым, что Орли увел всех в горы, воевать. Он остановился за поваленным стволом, толщина которого превышала рост человека, и затрубил в рог. Солнце поднималось, небо казалось сине-серым лоскутным одеялом, и шел мелкий холодный дождь.
А потом солнце выглянуло из-за горизонта, и его золотой свет озарил осенние листья и еще живые деревья. Анеас снова затрубил в рог, и двадцать рогов слева и справа от него отозвались. Справа взорвалось дерево.
Анеас мгновенно поднял щит. То же самое сделали и другие заклинатели, так что весь строй людей закрыли прозрачные золотые и зеленые пятна.
Через два дерева к западу Дедлок припал на колено и выстрелил из арбалета. Ему пришлось довольно сильно отклониться, чтобы стрелять вверх. В ответ мгновенно ударила волна силы, и разведчик с криком упал. Кислота обожгла ему левую руку.
Смотрит на Облака перекатилась по земле, складывая свое длинное тело, как акробат, встала рядом с раненым и убрала кислоту. Но другие пострадали сильнее. На востоке какая-то нежная дымка опустилась на дюжину ничего не подозревающих альбанцев, и они умерли, сделав вдох.
— Яд! — в панике закричал кто-то.
— Вперед! — взревел Анеас.
В его щит врезалось заклинание, и Анеаса отбросило назад. У него появилась мысль.
— Прикрой меня, — попросил он Гас-а-хо, и шаман быстрее закрутил лепестки бесконечного щита. Разные заклинания задевали его, но движущиеся щиты были глубоки и сложны, так что отбивали все заклинания по очереди.
— Силен, — проворчал он.
Анеас трудился
— Ложись! — заорал он, надрывая голосовые связки.
Гас-а-хо обратил точное смертоносное заклинание, черный поток силы, на единственный лепесток розы в своем разуме…
Анеас выпустил свое заклинание.
