Королева подошла к мастеру Пиэлу, который стоял на палубе и смотрел, как подмастерья освобождают бронзовый ствол от холстины. Пушка была украшена ручками в виде дельфинов, а дуло оформили как ревущую пасть дракона. Вокруг казенной части был выбит девиз Ultima Ratio Humanum[3].
— Долго еще, Пиэл?
— Еще семь. Простите, ваше величество. Здесь нельзя торопиться.
Ее капитан Ранальд Лаклан что-то тихо сказал своей жене Ребекке. Она кивнула и подошла к королеве.
— Ваша милость, речной конвой уже очень велик. Сэр Ранальд предлагает авангарду воспользоваться приливом и уйти. — Она посмотрела на мастера Пиэла, который наблюдал, как ученики проверяют, цела ли люлька для пушек. — И просит вас отпустить приора.
— Я сама так думаю, леди Альмспенд. Ой, леди Лаклан!
Она вернулась к своим офицерам. Остановилась поцеловать сына в лоб, а затем обратилась к первым людям города:
— Дамы и господа. Я собираюсь выступить сегодня. Расскажите мне о цене этого решения.
Приор Уишарт указал на баржи.
— Существует немалый риск поражения. Так или иначе, мы должны опасаться, что враг попытается разделить нас, оставив сэра Гэвина к северу от реки, а нас — к югу и разделавшись с нами по отдельности. Любое разделение нас ослабит.
— Мы станем еще слабее, если придем слишком поздно и увидим, что Лиссен Карак пал. Господа, это очень похоже на события двухлетней давности. Возможно, та война была всего лишь репетицией. Но на этот раз мы лучше подготовлены: налажено снабжение, обучены люди. Выступаем. — Она посмотрела на Бекку Лаклан: — Где граф Приграничья?
— Ваша светлость, он двинулся на запад два дня назад. По рыночному тракту.
— Тогда он будет в Лиссен Карак или достаточно близко. Разумеется, он нас прикроет.
Уишарт пожал плечами.
— Ваша светлость, все это довольно рискованно. Мы полагаемся на… удачу. И волю Божью.
— Я верю в Божью волю. Авангард выступает немедленно. Телеги уходят пустыми. Я ожидаю, что они доберутся до Лорики вечером и минуют шестой мост завтра.
План простой по сути, но сложный в деталях, как всегда и бывает. Обоз ехал по суше пустым, чтобы оказаться у седьмого моста одновременно с речными судами. У королевы было маловато войска — только гвардия и орден. Рыцари уже отправились на север с графом Гаретом и ее братом, принцем Танкредом. Созвали ополчение. Кое-кто только что вернулся домой с последней войны. Со времен великой битвы на севере, тридцать с лишним лет назад, ополчение не собирали дважды за одно лето.
— Самое ценное окажется на реке, и некому будет это защитить, — сказал сэр Джеральд.
— Так и будет. «Боится она своей судьбы, ее заслуги вздор, и не получит без борьбы победу иль позор»[4]. Вперед!
Один за другим ее капитаны отсалютовали. А потом уплыли, угребли, уехали или ушли. Оставшись одна, она быстро подошла к приору Уишарту. Он низко поклонился. Пожалуй, он был среди самых верных ее слуг, вместе с Джеральдом и Гармодием.
— Прошу прощения за то, что заставила вас ждать. Я разделяю ваши опасения. У меня есть письмо для королевских почтовых постов. Вы полетите как ветер.
— Я мог бы уйти еще час назад, — проворчал магистр.
— Но не с могущественным магистром, которого я пошлю на помощь нашей крепости, — улыбнулась она. — Смотрите, чтобы он дошел живым.
Менее чем через час сто опоясанных рыцарей ордена, их оруженосцы и двести огромных боевых коней вылетели из ворот Харндона, звеня подковами по булыжникам. Горожане провожали воинов в черных коттах и алых сюрко. Среди них ехал одинокий человек в плаще, маленький, не то что рыцари, без доспехов, закутанный в просторный черный плащ с восьмиконечным белым крестом.
Миновав первый мост, они помчались быстрее.
Габриэль стоял на стене и смотрел на дороги: восток, запад, север и юг. Арле выстроили на перекрестке.
— Врата откроются через семь дней, — сказал Майкл у него за спиной. — Или через десять, или семьдесят. Господи. — Он сцепил руки и оперся на парапет.
На равнине под Арле теснились палатки и землянки. Осенний воздух уже стал прохладным, дым сотни костров поднимался в небо, аккуратные ряды солдатских палаток уходили вдаль. Под самыми стенами лагеря были полны — тут обитали ополчение Арле и фаланга пугал, как Майкл именовал выживших после червей Некроманта прямо в лицо. А еще были схоларии, их костры, коновязи, небольшой лазарет и огромный шатер офицеров, один из которых теперь стал соправителем императора.
Но за ними стояли ряды пустых палаток, ожидающих армию Изюминки, лагерь бывших наемников, где прекрасно проводили время и много спали ветераны войска Габриэля, лагерь, подготовленный для нордиканцев, где жили пятьдесят новобранцев, прибывших с севера и уже доказавших свое геройство, по крайней мере за пиршественным столом, лагерь для малого отряда Габриэля, еще один для гильдейских Харндона, место для вениканцев и беронцев и еще многие мили белой ленты, очерчивающей площадки для еще не установленных шатров и не разожженных костров. Белые ленты тянулись и тянулись на фоне черной земли, куда хватало взгляда.
— Том будет завтра? — спросил Майкл.
