Способность победить страх — вот что объединяет всех в этой армии. Мы все уже делали это, и завтра мы сделаем это снова. И, победив страх, мы победим.
Затем он вдруг улыбнулся.
— А все награбленное поделят поровну между отрядами.
Наконец-то раздался смех.
— Вот теперь дело говоришь! — взревел Калли так громко, что сорвал голос.
— А закончив, мы отправимся по домам!
Люди закричали, хотя некоторые наемники слегка смутились. Габриэль помахал Моргану, опасаясь, что, если он хотя бы кашлянет, это тоже услышит вся армия. Мортирмир наклонился в седле, вставив ноги в стремена, и повернул коня. Его перехватил Плохиш Том.
— Троекратное ура императору! — Голос Тома прокатился по полям с такой силой, что поднял пыльные вихри.
Габриэль понял, что они подстроили это заранее, потому что нордиканцы имели право первыми кричать славу императору, а у стремени Тома Лаклана стоял Деркенсан.
Он поднял свой топор.
— Аве!
— ИМПЕРАТОР.
— Аве!
— ИМПЕРАТОР.
— Аве!
— ИМПЕРАТОР.
А затем Габриэль, полуоглушенный и шатающийся от чувств, мало чем отличающихся от волн страха, которые распространяли драконы и виверны, развернул коня, взмахнул мечом и поскакал вдоль ликующих рядов. Нордиканцы ухмылялись, наемники ревели, барабанщики мамлюков изо всех сил били в барабаны.
За наемниками стояли этруски. Изюминка приподнялась в стременах, и рядом с ней был знаменитый граф Симон, а позади них виднелись ряды вениканских моряков, беронских рыцарей и арбалетчиков, падуанцев, горстка вениканских дворян, а также конные разведчики и легкая кавалерия Веники и тысяча профессиональных солдат Митлы во главе с незаконнорожденным братом герцога, одновременно заложником и ценным приобретением.
Через дорогу стояли рыцари Арелата и добровольцы с востока. Облаченные в замысловатые рифленые доспехи и говорящие на очередном неизвестном языке, они пришли из далекой, почти легендарной Алемании, равно известной своими рыцарями и своим пивом.
Их было почти пять сотен, хотя их собственные земли захватили Дикие с востока. Ими командовали сэр Кальвин фон Эвальд и сэр Персиваль, и они привели людей в поддержку вардариотам.
А за ними до самого конца тянулись повозки и гуртовщики. Больше тысячи военных телег с высокими бортами, все уже загруженные зерном, запасными колесами, пучками стрел, дюжиной походных кузниц, железными прутами, шерстью, нитками, пчелиным воском, свечами, бинтами, шапками, мечами и прочими необходимыми запасами. За телегами стояли гуртовщики: шесть сотен вооруженных мужчин и женщин, которым предстояло прогнать через врата тысячи голов скота.
— Невероятно, — пробормотал Габриэль. Он отсалютовал им всем — алеманцам, арелатцам и возчикам, — доехал до самого конца и обнял Сью, которая стояла у повозки с собственным флагом.
Адриан Голдсмит зарисовал все это.
Типпит назвал происходящее бесплатным парадом. Все стояли вольно — ну, насколько вольно можно было стоять в четырех шагах от сэра Милуса — и смотрели, как император уходит к дальним повозкам.
— Чтобы это разгрести, вечность нужна, — сказал Типпит с отвращением профессионала к любителям.
— Да уж, — согласился Безголовый, которого мучила инженерная задача, выданная капитаном.
— Слышь, Безголовый, сколько времени надо, чтобы пятьдесят тыщ человек разошлись направо и налево и вернулись в лагерь? — спросил Типпит.
Безголовый мгновение смотрел в безоблачное послеполуденное небо.
— Четыре часа или около того, — сказал он.
Смок оглянулся на них со своего почетного места главного лучника белых:
— Была бы у тебя голова, Безголовый… Знаешь, зачем те столбы, у которых мы тренировались?
— Врата, — устало ответил Безголовый.
Смок кивнул.
— И сколько времени нужно, чтобы пятьдесят тысяч без животных и обоза прошли во врата?
Безголовый посмотрел вслед далекому императору, как будто тот мог услышать его за целую милю.
— Часов двадцать, думаю.
— Черт, — сказал Типпит. — И когда ваши врата открываются?
Смок огляделся. Никто не должен был знать.
Длинный Сэм пожал плечами.
— Где-то после пяти, что ли.
— Ага, как к заутрене прозвонят вроде, — согласился Симкин.
— Пресвятая Дева, откуда вы все знаете? — с отвращением спросил Безголовый.
Типпит посмотрел на солнце.
— Ну, давайте прикинем, ребята. Врата, если они вообще откроются, откроются к заутрене. Значит, капитан велит вставать пораньше. А на этом параде мы еще час проторчим, не меньше.
— Твою мать, — пробормотал Смок, понимая, к чему все идет.
— Нам дадут пожрать как следует, потому что перед дракой мы всегда едим мясо, — продолжил Типпит.
— Черт, — снова сказал Смок.
— А потом капитан, или Плохиш Том, или Изюминка заявятся к нам и велят ложиться ради нашего же блага, — с удовольствием сказал Типпит, — потому что, если врата откроются к заутрени, Том Лаклан захочет, чтобы мы собрались и поседлались к тому моменту, как часы на соборе пробьют три.
— Черт, — повторил Смок. — Ну да, ты прав.
