И сейчас она сидела, бросая взгляды на настенные часы, зная, что Коннор ждал в гостиной, чтобы сопроводить ее на завтрак, а затем в музыкальную комнату. Это было их обычной ежедневной рутиной по утрам в отсутствие Джозефа. Коннор начал спать в гостевой комнате в те ночи, а второй охранник, посланный Джозефом, всегда находился у входных дверей в апартаменты. Она не могла выйти и встретиться с ним лицом к лицу, встретиться с кем-либо без страха, что тотчас сломается, сокрушенная мыслью, что принесет ребенка в тот кошмар, коим стала ее жизнь.
Откидываясь на кровать, она уставилась на маленькую железную люстру, что свисала с потолка. Ее ноги перевешивались через бока кровати, а ступни болтались туда-сюда. Она услышала скольжение металла по плиточному полу, когда ее палец потерся об оковы, которые Джозеф прицепил на ножку кровати. Внезапно, она подняла ноги, присаживаясь, чтобы обхватить колени руками, слезы ручьем потекли по ее лицу, когда она позволила себе взглянуть на пол, а ее глаза выхватили череду цепей, что попали в поле зрения.
Мягкий стук в дверь, и она быстрым движением пальца протолкнула цепь обратно под кровать, стук металла по камню заставил сжаться ее желудок, вызывая дрожь в позвоночнике. Дверь приоткрылась, и Коннор оббежал взглядом комнату, его брови поднялись в молчаливом вопросе на ее явное огорчение.
— Что не так? — он влетел в комнату, быстро пересекая ее, чтобы преклонить колени около кровати.
Отворачиваясь, она зажмурилась, избегая глубины нефритово-зеленых глаз, которые уставились на нее. Она не хотела говорить ему, не хотела видеть охваченное болью выражение его лица, которое он несомненно приобретет. Она почувствовала, как его руки обхватили ее прямо перед тем, как он присел на матрас рядом с ней. Кровать осела под его весом, она все еще отказывалась смотреть на него, когда сказала:
— Коннор, встань. Я не удивлюсь, если он установил камеры в спальне или даже во всем доме, раз уж на то пошло.
Он поднялся, незамедлительно отходя к двери, его лицо приняло незаинтересованное выражение, как только он занял караульную позицию.
— Давай пройдемся. Мы сможем поговорить у реки.
Ее желудок забурлил, смесь утренней тошноты и отвращения от того, что она собиралась сказать ему. Зная, что он в конце концов обнаружит правду, она глубоко вздохнула, покоряясь тому, что должна была произнести слова, которые она никогда не думала, что сможет сказать.
— Я не могу пойти на прогулку сегодня. Я нехорошо себя чувствую.
Она подняла взгляд на его лицо и увидела водоворот беспокойства в глубине его глаз. Мягким шепотом она призналась:
— Думаю, я беременна.
Она спустила ноги с кровати и крепко обхватила живот руками.
— О боже, я собираюсь родить ребенка от этого ублюдка.
— Или от меня.
Он говорил так тихо, что она не была уверенна, что расслышала его. Ее голубые глаза заблестели от слез, она посмотрела на него, а ее сердце разбилось от осознания, как потемнел его взгляд. Она немного встряхнула головой, сомнение поглотило ее, сильнее подталкивая к отчаянию.
Он моргнул один раз, второй… и когда наконец снова заговорил, его тон был отрывисто-грубым:
— Ложись, поспи немного и посмотри, станет ли тебе лучше, когда ты проснешься. Если ты будешь в состоянии, мы пройдемся к реке. Нам надо поговорить.
Прежде чем она могла бы поспорить, он вышел в холл и закрыл дверь. Она не сердилась за его краткость и знала, что его реакция не была бы такой, если бы они не были в доме. Но он был прав, им нужно было поговорить, и она надеялась, что ей станет лучше после небольшого отдыха. С горящими глазами, она легла на матрас опять, сворачиваясь в позу эмбриона, а ее тело дрожало от горя, когда она все-таки забылась во сне.
* * *
Они быстро шли по лесу, ее желудок успокоился после нескольких часов сна. Коннор был напряжен, каждая мышца его тела сжата, оборонительную позу выдавала походка. Он шел не быстрее, чем она могла бы следовать за ним, и все еще останавливался, чтобы помочь ей переступить верхушки корней и другие препятствия, что устилали тропинку. Небо снова покрыли тучи, и она забеспокоилась, что дождь может обрушиться на них в любое время, пока они углублялись внутрь леса. Мелкие проблески света пробивались в тех местах, где листья не так плотно усеивали верхушки деревьев.
Когда они наконец добрались до реки, он провел ее к большому камню, который располагался на краю, держа ее за руку, пока она усаживалась.
— Я в порядке, Коннор. Тебе необязательно заботиться обо мне, как о хрустале, так рано. Мне понадобится больше помощи, когда я стану настолько большой, что не смогу видеть пальцы на ногах.
Она попыталась вести себя легкомысленно и сгладить то настроение, которое тяжелым грузом лежало на его плечах, но он не выдавил из себя даже легкой улыбки в ответ на ее слова. Он внимательно вгляделся в нее, произнося:
— Я увожу тебя отсюда, Арианна. Мы уходим этой ночью.
Отходя от нее, он запустил руки в волосы и начал расхаживать взад-вперед вдоль кромки реки.