– Христианство и иудейство, это совершенно разные верования! – начал возбужденно говорить Марк. – Иудеи, то есть мы, веруем в Бога Адоная и ждем своего спасителя, мессию, который придет и возвеличит наш народ над всеми другими, тогда мы уже не будем рабами, а будем свободными людьми. Христиане веруют в то же, что и мы, но в отличие от нас, они говорят, что сын бога уже воплотился в лице галилеянина Иисуса Христа. Его римляне осудили и казнили, по-моему, приблизительно лет тридцать назад. Он был распят на кресте и умер. Но приверженцы его провозгласили, что он воскрес и открыл для всех людей царство небесное. Они говорили, что видели его снова живым, что он пришел ко всем своим ученикам, так называемым апостолам, которые продолжили его учение и сейчас везде проповедуют уча, якобы, смирению, любви и прощению.
– Значит, вот почему они так спокойно принимают смерть в амфитеатрах! А ты говоришь, якобы. – сказал вдумчиво Флавий.
– Но, хозяин, они же подожгли Рим, они приносят в жертву маленьких детей, а потом их съедают, они варвары!
– Откуда ты это знаешь? Ты видел, что это они устроили пожар, или они убивали детей, или съедали их? Никогда не говори того, чего не видел! Я понимаю, ты веришь в своего бога, я в своих богов, но при этом никогда не надо унижать чужого бога, потому что однажды, он может стать богом Рима. – и Тит показал жестом, что тот свободен.
Немного позже в кубикулу к брату вошел Домициан:
– Как ты себя чувствуешь, ты что, тоже собрался умереть?
– Пока нет, а там кто знает. – спокойно ответил Тит.
– Можно, я с тобой пойду на открытие игр, мне так хочется отвлечься от всего, что произошло у нас за этот месяц. – с надеждой в голосе спросил он.
– Ты прав, такого месяца у меня еще никогда не было. Столько ненужных смертей и ради чего, ради ненормального императора?
– Так как насчет игр?
– Спрашивай у отца, а не у меня.
– Он здесь может и не быть в ближайшие дни, а ты, пока его нет, главный.
– Хорошо, если хочешь, пойдем.
– Ура. – обрадовался младший брат и выбежал из кубикулы.
…Кругом огонь, крики, страх, ужас. Из огромного храма начинают выбегать горящие люди. Гигантское здание объято пламенем неимоверной силы и начинает постепенно со страшным грохотом рушиться…
– Господин, прости, но тебе надо поесть и принять лекарства.
Тит открыл глаза и увидел перед собой молодую рабыню, которая держала пред ним еду.
– Уже утро, ты еще не ел, а к тебе пришло приглашение на открытие игр.
– Да? – удивился Флавий. – И когда открытие?
– Сегодня в обед. Господин Домициан хотел тебя разбудить сам, но я сказала, что резко будить нельзя, ты же еще болен.
– Я уже выздоровел, во всяком случае, чувствую себя хорошо.
Тит поел, затем надел свою белоснежную тогу и поторопил брата. Домициан оделся тоже в белую, но тунику, и оба вышли на улицу. Направились они на Капитолий, где находился особенный каменный театр Марцелла, так как по всей империи театры были деревянные. Он имел форму полукруга, а сиденья разделены на секции принадлежащие зрителям разного класса. Расположенные над кавеей68 два балкона предназначались для императора со свитой, включая весталок69.
При входе в театр у братьев Флавиев проверили приглашения, и они пошли занимать свои места. Заполнен театр был пока только наполовину, но никто не сомневался, что он скоро полностью заполнится, вместив в себя тридцать тысяч зрителей. Разместились Флавии внизу в первом ряду. Правда, перед ними находились дополнительные скамьи для сенаторов. Было жарко, поэтому, чтобы защитить зрителей от солнца, над залом начали натягивать огромные полотняные навесы. Они закрепились на столбах, установленных за верхним рядом сидений. Домициан обратился к брату:
– Тит, я уже тоже хочу носить тогу. Я давно достоин этого. Многие мои сверстники гордо расхаживают передо мной, а мне нечем похвастаться.
– Братик, не спеши жить, еще все ты в своей жизни успеешь! Тебе осталось ждать совершеннолетия совсем ничего. А пока сдерживай свою гордыню, будь проще и тогда у тебя появится много друзей. Кстати, император предложил взять тебя к нему во дворец. Ты хочешь быть при дворе?
У Домициана заблестели глаза. Понятное дело, что все юноши Рима будут завидовать ему, мальчику при дворе Нерона.
– Конечно, это то, о чем я и мечтать не мог! – воскликнул младший брат.
– Думаешь, я не знал твоего ответа? – усмехнулся Тит.
– Так ты поговоришь с ним, когда это случится?
– Не спеши, если я сказал об этом, то значит выполню обещание, только сильно не надейся, Цезарь мог и пошутить.
На пульпиту70 вышел эдил Гай Фульвий – устроитель игр, и все затихли:
– Приветствую вас, римляне! Сегодня открытие игр в честь божественной Поппеи. И дарит вам этот праздник наш великий и всеми любимый повелитель, божественный император Цезарь Нерон Август. – и он указал рукой на балкон, где сидел владыка.
Все в театре поднялись и, стоя, аплодировали божественному. Нерон радостно купался в овациях, затем, всех успокоив, сел на свое место.
