Падение Коцита полностью

Как всегда в бою, подготовка к действию оказалась намного более длительной и волнительной, чем само действие.

Сзади вышли две четвёрки людей боя и разошлись по пещере. Приказ богини: всё осмотреть, но ничего не трогать. Перелом одной иглы сбивает фокусировку невидимого света пространства. Но само состояние энергетики внутри пещеры следует оставить прежним. Сбой настройки не меняет качества внутреннего состояния. То есть — не вызывает возможной тревоги, как могло бы быть в случае более масштабного вмешательства.

Пока вождь и его напарник по победе стояли на месте, постепенно приходя в себя, обе четвёрки стали быстро, но аккуратно обследовать пещеру. Не задевая ничего, ни поднимающееся из пола, ни свисающее сверху, — они прочесали пещеру, и вышли к противоположной стороне от входа, через который вошли все они.

Пещера оказалась невелика. Но ближе к противоположной стороне под ногами людей захрустел прах. Одного взгляда на него оказалось достаточно, чтобы понять — это прах сожжённых людей. Почти полное подобие того, что осталось от их товарища, сожжённого Глазом Стикса.

Тревожные, но бодрящие ощущения, предчувствие чего-то важного, значительного, судьбоносного, — обострила все чувства людей. И — не зря.

На дальней от тоннеля стороне полусферической пещеры обнаружилась дверь. Из металла. Запертая. С той стороны.

Более того, когда зажгли дополнительные факелы, внимательно всмотрелись в рассыпанный по полу прах, были обнаружены следы. Следы босых ног. Человеческих ног. Она начинались от запертой двери, шли внутрь пещеры и внезапно обрывались. Большинство следов было частично присыпано всё тем же прахом.

Вывод? Вывод очевиден. Из-за двери из металла в пещеру загоняют людей. Скорее всего — чтобы подкормить Глаз Стикса. Выев их души, Глаз сжигал тела, чтобы не изменять состояние пещеры.

А это означает — что? А это означает то, что они, кажется, прошли. Прошли под Стеной. И там, за дверью из металла, скорее всего, находится одно из подсобных помещений Долины Лиловых Зиккуратов. Сердца Коцита.

Две пары оставили в пещере. Приказ: взять пленного, если кого-то снова сюда бросят. Взять без шума. Брать после того, как дверь из металла закроется.

Конечно, основной груз размышлений — на богине. Но и вождю с его старшим помощником было понятно: пост у запертой двери обязан быть круглосуточным. Значит — что? Значит, доставить сюда пищу, воду, подстилки и всё остальное, о чём ещё следует подумать.

Но главное: кажется, их подземный путь подошёл к концу. И скоро свершится месть. Пусть не их руками. Пусть. Главное — с их участием.

Отражения, говоришь? Обречённые на съедение, говоришь?..

Странно.

Странно, что ЭТО не пришло ему в голову раньше. Казалось бы: что может быть естественнее, чем благодарность? Ибо что есть благодарность, как не одно из проявлений Великого Симбиоза, иначе также именуемого словом со-житие, Жизнь Вместе?

Да и само это слово, — стоит лишь вслушаться в него, — само говорит о себе всё. «Благодарю». Благо дарю. Дарю благо. Наполняю мир ещё одной, пусть даже самой крошечной каплей благодати.

Именно данное слово, слово «благодарю», Двойная Шёрстка, словно повинуясь некоему внутреннему наитию, и сказал Мизгирю. Уже стоя в самой сердцевине его Плетения, готового переместить юного Прыгающего по Ветвям на приёмное Плетение Инь-Дерева.

Рядом пребывал Смотряка. Но Смотряка теперь смотрел в нечто невидимое, или видимое только ему одному. На Инь-Дереве они, все втроём, с девчонками своими, друг с друга глаз не сводили. А на своём, родном, — вот так вот. Перебывал мыслями где угодно, только не тут.

Поэтому Двойная Шёрстка внезапно преисполнившись некоего смутного побуждения, просто поблагодарил за них обоих. Излил из сердцевины себя частицу внутреннего света своего на готовящегося к переносу Мизгиря. И несказанно удивился, получив ответ. Потому что в сиянии Переноса отчётливо вплелась играющая волна душевного ответа таинственного перевозчика.

И столько всего такого оказалось в нём, что даже Смотряка удивлённо пришёл в себя и неуверенно улыбнулся. А Двойная Шёрстка так просто чуть не задохнулся восторгом от всей глубины и мощи ответного чувства.

По всему выходило так, что Мизгирь в развитии своём поднялся если не до Старейшего, то уж до Сидящего Спокойно, — точно.

Даже краешком сознания промелькнула мысль: а уж не Мизгирю ли подражают Сидящие Спокойно? В смысле: внутренняя суть Мизгиря, проявившаяся в его ответном проблеске благорасположенности к восторженному высверку души Прыгающего по Ветвям, — шибко уж напоминала состояние сути Сидящих Спокойно, когда те обнимаются своею душою со всем миром.

Но, во-первых, Двойная Шёрстка ещё не дорос до возможности осознанного душевного контакта подобной мощности. А во-вторых, они уже прибыли.

Смотряка, как водится, тут же взаимопереплёлся сутями со своими подружками и мгновенно перестал воспринимать в этом мире что-либо и кого-либо ещё.