Падение Коцита полностью

И вдруг — ЭТО произошло. Ошеломлённо замерев на миг, Двойная Шёрстка вдруг взвизгнул, подпрыгнул, кувыркнулся через голову и тут же, от переизбытка чувств, заплясал прямо перед Лапкой. Некоторое время она озадаченно смотрела на восторженное взвизгивающее подпрыгивание, а затем уловила дружка за ушко.

Уловленный некоторое время счастливо улыбался её прямо в глаза, а затем глубоко вздохнул, осторожно отцепил её коготки от своего уха и, незаметно для себя, прижав своими лапками её лапку к своей груди, к тому месту, где, внутри, так счастливо билось его маленькое сердечко, — выдохнул единой грудью:

— Понял! Коснулся! Рассказываю! Мы просто как бы заснули. Это от перегрузки. Все, кто такие же, как и мы, они тоже так же. Сейчас в себя приходят. А Старейший, — он сейчас невидимый! А Дерево — оно пролетит между всех наших планет, а когда выйдет за шар объёма нашего солнышка с его планетами, тут нырнёт, а там вынырнет! И снова поплывёт внутри — уже того объёма того солнышка. А у нас тут будет — по обмену. Ну, когда с нашим Мировым Деревом на той планете подружатся, они, кто захочет и кто сможет, будут перемещаться прямо сюда, к нам, и вот в это озеро! А как перемещаются, — мне ещё не понятно, но когда пойму, — обязательно-обязательно расскажу! А отсюда, из озера, летающими цветками их перенесут по воздуху в наш океан. А у нас тоже океан есть, только маленький, ну, не на всю планету. А если мы в это озеро нырнём, то там, на той планете, не вынырнем. Это только им можно, потому что они плавают, а мы ходим, и нам там будет плохо, а это плохо, и поэтому нас туда не пустят…

Мягкая Лапка, обнаружив, что одна её лапка уже некоторым образом как бы на время присвоена, то есть, прислонена, и прямо к его груди, отнимать обратно её не стала. А взяла свою вторую лапку, которая рука, — да тихо-охонько так, — закрыла ему рот, прекратив, таким образом, его счастливые от восторженности крики.

А старшие по развитию уже давным-давно разошлись, разлетелись и переместились прочими способами по своим делам. И на этой Ветви они такие остались одни. И поэтому им никто не мешал. И они ещё долгонько простояли — вот ТАК…

На то Мировое Дерево, откуда они смотрели на отлёт Мирового Дерева, Двойную Шёрстку провела Мягкая Лапка. Потому что сюда девочек уже водила Старейшая Инь-Дерева. Тоже ставшая невидимой и улетевшая. И на их Инь-Дереве тоже теперь новая Старейшая. И об этом всем девочкам сказали. А мальчиками положено всё больше самим.

Поэтому сначала Двойная Шёрстка хмыкал и корчил рожицы, а Мягкая Лапка от этого хихикала, потому что он не взаправду, а понарошку.

А потом Двойная Шёрстка почесал себе макушку и сказал вслух, что вот теперь-то ему всё понятно. Мягкая Лапка, естественно, не преминула спросить, что же именно. А он сделал загадочное лицо и потащил её к тому Плетению, через которое они и переместились сюда.

А когда они встали на самый центр прямо над висящим, по своему обыкновению, кверху лапками, Мизгирём, Двойная Шёрстка расправил плечи. И произнёс самым внушительным голосом:

— Это раньше мне думалось, что нам можно перемещаться только по знакомым местам и только через те ваши Плетения, откуда мы — уже. А теперь мне совершенно понятно. А понятно мне что? А понятно мне то, что нам, мальчишкам, главное — понять. Что когда мы прыгаем по своему Дереву, ищем новое, а потом возвращаемся к своей стайке, чтобы всё-всё-всё рассказать, — это мы просто учимся учиться. И не потому нас через Плетения никуда не пускают, что нам не надо. Просто мы ещё сами не знаем, что нам надо.

Тут Двойная Шёрстка всё-таки запнулся и, уже немножечко просительным тоном, — окончил:

— Будь добр, покажи нам море.

И закрыла их уже знакомая Пелена Перемещения, а когда опали сияющие стены, они стояли посередине Плетения на совершенно незнакомом Дереве, а впереди, да самого края неба, шумело и двигалось. И только — ах! И они сразу же поняли, что это и есть — море. Океан. Мир другой. Мир иной. Мир загадочный и таинственный.

И запах. Странный, впервые ударивший им в ноздри и тут же позвавший вдаль.

Пустынное небо, на небе ни облачка, а солнышко то ли уже садится, то ли ещё только встаёт. Странно как-то. Давно ли полдень минул?

И в этот миг грянул Хор Рассвета. И, не сговариваясь, подчиняясь всеобщему воодушевлению, они влились. Самозабвенно и восторженно, как всегда.

Хор Рассвета. На незнакомом Мировом Дереве. Стоя посреди Плетения Мизгиря. Глядя на волны вод. На скалу, что обрывалась вниз стремительным спуском высотою в треть Дерева. На простор, дивный и чудный потаённой странностью своею. И — вместе.

Сколько они так и там простояли, — кто считал? Просто внизу поскребли тактично коготком. Внимание привлекая.

Двойная Шёрстка тут же глянул вниз, ойкнул извиняющимся тоном и бросился на Ветвь, тараторя на ходу Мягкой Лапке, чью руку он из своей так и не выпустил.

— Сюда сейчас переместятся, надо освободить Плетение! Мне Мизгирь сказал.