Падение Коцита полностью

Так. Теперь: а кто это там ломится в ворота? Кто кричит в несколько голосов? Низшие? Флаг в руки и барабан на шею. Низшие такие ворота долго-онько ломать будут. Интересно, кто там ещё топчется? В воротах ни единой щели. Калитку открывать?.. Воздержимся… Может, в глазок взглянуть? Да нет, пожалуй, тоже лучше обождать. Пока посторонних они не увидят, в атаку могут и не кинуться. А для нас сейчас время — это главное. В конце концов, когда взломают ворота, увидим всё…

И в этот миг ворота просто упали. Внутрь. Хорошо, что люди стояли поодаль, готовили заграждение из захваченных пик. Жалкое подобие преграды, конечно, но, как говорится, и маленькая рыбка лучше большого таракана… Впрочем, ЭТОМУ и пики будут нипочём. Высотой почти до потолка прохода, а это пять человеческих ростов. В ширину — почти как в высоту. Ноги короткие, толстые, две штуки. Лап передних, длинных, толщиной весьма немного уступающих ногам, тоже две. Но вот когти на них — не меньше, чем половина роста человека и толщиной не то в руку человека, не то в ногу. И — шерсть. Длинная, густая, толстая, на цвет ближе к той белёсой разъедающей мерзости из подземелья. Такой шерсти наши стрелы и копья даже для расчёсывания не годятся… Разве что в глаз. Но в такую малость ещё и попасть надо.

И тут чудище распахнуло пасть, что ту калитку в воротах, и заревело победно. Молодец, старший человек боя. Не растерялся. Каменный кувшинчик с остатками разъедающей металл смеси богини, крышку сняв, прямо в пасть метнул. И попал…

Рёв торжествующий сменился недоумённым, а затем плавно перерос в вопль боли. Чем тут же воспользовались лучники. Охотничий яд каждый лучник всегда при себе держит. И первую стрелу все чисто по привычке в яд тот обмакнули. Стрела — это хорошо. Но вот стрела с ядом — это немножечко лучше, чем хорошо.

Стрелы частью вонзились в язык, частью канули в зев пасти. И то, и другое добавило раздражительности ломателю ворот, отчего махание лапами с длинными когтями участилось и сунувшиеся было в отверзшийся проём Низшие тут же прянули назад.

Но не это остановило на себе взгляды людей племени. За Низшими, поодаль, но постепенно приближаясь, высились густым частоколом во множество рядов Горные Скорпионы. А вот это уже — смерть…

Удивительно, какими прыжками скачет судьба. Едва успели люди племени проститься с жизнью, как откуда-то из-за их спин вылетели, бешено крутясь, какие-то светлые диски. Один разрезал пополам вопящее и машущее когтями чудище. Другие, просвистев над головами людей, врезались в ряды Горных Скорпионов. И: чудо чудное, диво дивное! — поредели ряды напоенных жутким ядом хвостов. Потому что лопались тела Горных, едва их касались диски те, — лопались и валились на землю грудами смрадной требухи.

Светлые боги — пришли.

С какой же скоростью двигались они по подземному проходу? Летели, как стрелы из тугого пробойного лука? Или перемещались прыжками через волшебные двери богов, порталами именуемые?

Неведомо то, но и не важно то. Главное: светлые боги — пришли. Все силы, накопленные ими для последнего боя, тратили сейчас они, потому что это, здесь и сейчас, — и было их последним боем.

Люди племени замерли в оцепенении, застыли на своих местах. А между ними, на высокой скорости, но не задевая их, лился золотокожий поток светлых богов. Разящий клинок возмездия планеты.

С ходу — в бой.

И метали боги странные светящие диски свои, и пробивали те просеки в плотных рядах тварей Коцита, вышедших из Котлов Осуществления.

Часть богов, вооружённых луками, едва выйдя из-под каменных сводов, отпрыгивали в стороны и, с невообразимой скоростью и ловкостью выдёргивая стрелы из огромных заспинных колчанов, стреляли куда-то вверх. Вверху что-то лопалось, иногда — вспыхивало, какие-то ошмётки осыпались сверху. Более крупные — шмякались о каменно. Более мелкие — беспорядочно кружились в нагревшемся воздухе перед тем, как упасть и замереть окончательно.

Радостно вспыхнули сердца людей. Потому что видели они, как вращали длинные древки своего оружия вступившие врукопашную боги. И странно светящиеся лезвия на обоих концах длинного древка того сливались в непрерывный круг, гудящий от скорости движения своего. И едва касался обод круга того твари Коцита, как лопалась та и оседала неподвижной грудой.

И стиснуло горечью сердца людей. Потому что много было врагов. И длинные когти стреконогов вонзились в светлого бога и выронил он оружие своё из пронзённых когтями рук своих. И раздулась грудь светлого бога. И издал он звук: не то рёв, не то клич, не то приказ. И таять стало золотокожее тело бога и поплыло вперёд расширяющимся пылевым облачком. И так же, распадаясь в невесомый прах, стали таять тела вонзивших когти свои в светлого бога. И все, до кого коснулась хотя бы пылинка от распавшегося тела светлого бога, тоже замирали на месте и начинали истончаться, осыпаясь на камень внутреннего двора невесомой пылью.

И скрылись из глаз светлые боги. А уцелевшие твари Коцита бросились за ними, не обращая никакого внимания на людей под каменными сводами.