Падение Коцита полностью

Оператор Дуггура с горделивой усмешечкой повторил:

— Сорок.

Молчание.

— На диких территориях естественная смерть настигает Новых Людей где-то в районе четырёхсот лет. Союзу Цитаделей Ахерон и Драг-Упсар удалось довести на своих территориях время жизни пищи до двухсот. А у вас, значит, — сорок?

Оператор взглянул в глаза гостю.

— Мне было поручено сообщить об этом. Итак, повторяю официально, от имени Властелина Дуггура: срок бытия нашей пищи — сорок лет. И дело тут не только в активном энергодоении аур совокупляющихся структур. Да, такие факторы, как: много, рано, многовариантно, — также оказывают должное воздействие. Но имеют место быть и секретные технологии. В случае заинтересованности Властелины Ахерона и Драг-Упсар приглашаются посетить Дуггур.

Представитель Ахерона задумался. Его первой мыслью являлась единственная и естественная в данной ситуации. Если Властелин Ахерона пошлёт в Дуггур Властелина Драг-Упсар, тот может обидеться, что его гоняют на посылках. Если Властелин Ахерона поедет сам, оставив напарника на объединённом хозяйстве, тот может заподозрить, что его отодвигают в тень, убирая от Власти, и подальше… А если они приедут вместе, то не попытается ли Властелин Дуггура разом избавиться от обоих конкурентов?

Покачал головой в задумчивости, ответил:

— Предложение будет передано. А принятие решений — это удел Властелинов…

Оператор Дуггура покивал, зевнул.

— Ну вот и договорились… Да уж и утро наступило…

Поскрипывали колёса повозки, помахивало хвостом запряжённое животное. Плетёный полукруг крыши дарил успокоительную тень. Молодая семья из отдалённого селения возвращалась из обязательного ежегодного паломничества в столицу, ко святым местам. Муж и жена, сидящие полуобнявшись в передней части, на сиденье из мягкой древесины, доски от борта до борта, — бездумно смотрели на дорогу.

Служение богам — дело нужное, что и говорить. Но что делать, если кроме второй половинки себя тебе никто и не нужен вовсе? Чистая Любовь, Всеобщая… Зачем они тем, кто жизни себе не представляет без родного существа, единственно необходимого в этом мире? Всё время паломничества они провели в Храмах Народной Любви, упиваясь друг другом вновь и вновь, уносимые потоком божественного ветра… Да, так хорошо им не было дома ни разу. Такой мощи взрыва счастья, такой волны блаженства, — да такое дома и представить сложно…

Другие менялись, пробуя всё новых и новых партнёров в общем деле служения богам Дуггура. Так принято. Ну и что? Они — здесь. Они — исполняют святое дело в святом месте. Чего же коситься? Пихать злым глазом искоса? И эти улыбчивые священники, постоянно интересующиеся, не хотят ли уважаемые паломники разнообразить своё служение богам?..

Так ведь и пришлось согласиться на показательный сеанс перед детьми.

Дети… Маленькая дочка там, в задней части повозки. Посреди купленных в столице обновок. Сюда — сделанное и добытое дома. Домой — сделанное в городе…

Дети… Добродушные священники, один спереди, другой сзади, — водили между Храмами и подхрамами длинные колонны детей, взявшихся попарно за руки. Они смотрели на святые изображения святой любви, на богов, чьи резные изображения так изобильно, не оставляя свободного места, покрывают наружные стены храмов. Им рассказывали, объясняли смысл и содержание изображённого, специальными, напевными голосами. Странно, что среди священников нет ни одной женщины…

Дети… Как хорошо, что тот священник предложил им принять участие в показательном совокуплении пред детьми. В святой беседке, посреди разинувших рот, внимательно смотрящих детей, они сняли Святые Пояса и любили друг друга, меняя позу за позой… Тот, неприметный, с чернявым глазом, что после первого дня постоянно тёрся поблизости, кося глазом на милую видом и лицом молодую женщину… Хорошо ещё, что заботливый муж ни мгновения не оставлял её без своего внимания. Целовал её маленькие остроносые грудки, ласкал всем телом. А когда уставал, потому что мужчины устают больше, она сама соединялась с ним возможным образом. Только сидя, сидя на коленях. Потому что никто не будет возражать, если второй мужчина войдёт сзади в женщину, чей рот занят первым мужчиной, — а зачем это им, им двоим?.. Что ему было нужно, тому, с неприятным взглядом? Хорошо, что добрый священник увёл их к детям…

Малышка в задней части повозки смотрела, как уплывают назад из-под колёс святые храмы столицы Дуггура. Ей пока что мало что говорили эти слова, что она произносила, старательно выговаривая звуки…

Она уже почти большая. Она уже не бегает голенькая, как совсем маленькие. У неё на животике — ремешок для Святого Пояса. Когда на ребёночка надевают ремешок для Святого Пояса, родители берут его с собой в первый раз в самое хорошее, самое святое, вообще самое-самое-самое место в мире.