Падение Коцита полностью

А четверо с копьями наконечники своих дрынов, костяные и зазубренные, в мою сторону наклонили. И задышали, будто сто раз присели. С тушей оленя на плечах.

А эти четверо стрелы на тетиву наложили и в мою сторону смотрят. Но тетива не натянута. Оно и понятно, почему. Если лук можно долго держать с натянутой тетивой, да ещё вдобавок за хвостовик стрелы его растягивать, — это не лук, а игрушка для детей. Ниже моего колена ростом.

Нет, у этих луки чуть получше будут. И нарукавник кожаный на левой руке, и наладонник кожаный, тетиву тугую натягивать, на правой. Вроде как у серьёзных лучников получается. С виду, по крайней мере.

А этот, с «клювом», смотрит мне в глаза и головой этак из стороны в сторону покачивает. Слегонца. Дескать, шёл бы ты, парень…

Да вот, на беду его, я уже шёл-шёл. И пришёл. И именно туда, куда и был послан.

В общем, пришёл и говорю:

— Именем Великого Ваввана, — сдавайтесь!

Вздохнул мужик, с сожалением. Это у них вроде как бы за знак было уговорено. Лучники сразу ко мне боком стали, а которые с копьями, — те между ними встали и смех свой зазубренный, двумя руками удерживаемый, выпятили в мою сторону. Чтобы, значит, ежели я подпрыгну, то прямо на копьецо это срамное сам собою и напороться должен буду. Великая военная мудрость, однако. Измысленная лучшими умами дураков.

Игрушечный меченосец наконец-то дождался повода подержаться за свою гордость (в приличном смысле этого слова), — и держал его (в смысле — меч) в руке. Но, глядя на то, как он держит меч, сразу становилось ясно, по крайней мере, — мне, — что наилучший боевой показатель данного мечника состоит из обезглавливания курицы на пеньке. А следующий этап обучения, надо полагать, задуман как отрубание головы обеденному барану. Растягиваемому за хвост и голову одновременно в разные стороны. Причём голову барану надо держать не руками, а исключительно за ременную петлю.

И тут этот прыщ на ровном месте решил покомандовать, значительность свою в собственных глазах потешить. Вытянул он героическим, как ему думалось, жестом своего любимца (опять же в хорошем смысле этого слова) куда-то ввысь и в сторону, и скомандовал стрелять.

Стоял это прыщ на одном конце выстроившейся на стене шеренги. А серьёзный мужик с «клювом» как-то само собой оказался на другом её конце. И, услышав приказ юнца, вздохнул и добавил:

— По ногам!

Ну что же, спасибо тебе, мужичок, за заботу о моём здоровье. За это я убью тебя быстро и с уважением. Потому что и «клюв», и меч, и головы их прежних обладателей мне придётся взять с собою. Чтобы на центральной площади сего селения, или где уж там они тут собираются, перед ложными богами своими, — все увидели, и поняли, что своей надежды на спасение они уже лишились…

Короче, стрельнули они. Неравномерным залпом. Одна стрела, первая, чётко ушла в сторону, стоило мне просто развернуть туловище. Остальные три я сбил, прокрутив плащ. И тут же бросился вперёд.

Плащ снова взлетел вверх. Там грузики в уголках зашиты, помогают форму держать. И взлетел он, развёрнутый во всю свою плоскость. И закрыл меня от взора мужика с «клювом». И ещё пары-тройки защитников с его стороны. А я сам тем временем метнулся в другую сторону и к стене. А стеночка та, как я уже говорил, из обломков дикого камня на глиняном растворе. То есть, выступов и впадин, а это опора для рук и ног, — предостаточно.

Шустрящий мальчик, конечно же, попытался рубануть меня на взлёте. Не говорить же о восхождении на этот срам!.. Причём, судя по траектории движения, меч должен был скользнуть по моей голове, срезав клочок кожи. Не более чем. Когда лезвие держится под таким углом, рикошет гарантирован всей научной мощью Ваввана.

Конечно же, его движения были медленными, предугадываемыми и примитивными. Конечно же, я развернулся прямо на стене, ушёл в сторону и оказался на стене, правда лёжа, — но немного в стороне.

Мастер техники дурного меча не сумел вывихнуть себе кисть, и даже камня с ударенного места не отвалилось. Поэтому он смог размахнуться во второй раз. И так хорошо он размахнулся, что меч врубился в лицо лучника, припавшего на колено ближе ко внутреннему краю стены справа от него. И уже целившему в меня. Но после героического замаха стрела порскнула в сторону и воткнулась младому герою в ногу. А сам лучник молча свалился со стены вниз. Кажется, ему очень удачно пришлось прямо по переносице.

Ширина стены по своему верху равнялась не более чем росту человека, лежащего руками вдоль тела. Если копейщик присядет, а лучник встанет сзади, — это максимальная угроза моему продвижению. По этой самой причине никто не смог выскочить вперёд и закрыть своей шерстистой грудью удачливого меченосца.

Так что я с полным удовольствием, как на тренировке, подскочил к совершившему столь результативный размах и провёл простой прямой в сердце. Под кулаком хрустнуло, сердце остановилось и чей-то-там важный сын начал валиться назад.