Падение Коцита полностью

— Посох ЛЛиу-РРи, как уже было сказано, чтобы тебе попонятнее, можно отчасти сравнить с этими твоими Извивающимися. Это некий внешний по отношению к человеку объем, способный самостоятельно делать нечто. Вся разница в том, что Посох — он Живой. И дан человеку в помощь. А эти твои Извивающиеся, — это объекты мёртвого существования, изготовленные для управления человеком и изменения некоторых его качеств. Это вроде как меч, управляющий меченосцем.

— Ты хочешь сказать, что этот высерок управлял моим поведением?

— Ещё он ускорял твою реакцию, увеличивал восстановление твоего тела после ранений, ещё кое-что по мелочам. Но главное — он управлял твоим поведением.

Я подозрительно покосился на загогулину, но промолчал.

— Это очень легко проверить. Скажи мне, Цу, ты можешь сейчас подскочить ко мне, ударить меня, проломить мне грудь кулаком или голову ударом ноги? Ты способен сделать это?

Я прикинул своё внутреннее состояние, пошевелил телом, сжал и разжал кулаки, постучал босыми ступнями друг до друга. Вроде, ничего не болит. Перевёл взгляд на него. Кивнул утвердительно.

— Да, сейчас мне это по силам.

И тогда он склонился чуть вперёд и спросил меня, тихо и вкрадчиво:

— А ты ХОЧЕШЬ сделать это?

Я снова прислушался к себе. И вдруг внезапно понял, что моя уверенность куда-то делась. Нет, я прекрасно продолжал помнить всё, чему нас учили, но сейчас, вот именно тут и именно теперь, — моя готовность пожертвовать собой ради великого дела Ваввана, — она куда-то делась. Я мог убить этого человека голыми руками или ногами. Но вот только желания убивать — не было. Да как же? Я же прекрасно помню девиз Избранных: «Служитель богов не может убивать слишком много»… Этот человек, Тикки, он напал на меня, обездвижил, изъял из моего тела и уничтожил имущество богов. Но, тем не менее, желание напасть на него, убить, — даже во имя Великой Цели, — отсутствовало. Напрочь.

Я потряс головой, растёр виски руками и решил сменить тему. Спрашиваю его, как он меня одолел.

— Посох, — отвечает. — Посох внедрил в твоё тело семечко. Плоть от плоти Леса ЛЛиу-РРи. Это семечко мгновенно прорастает внутри нервной системы. И свою дальнейшую судьбу каждый ударенный определяет сам. Злоба, жажда убивать, жажда власти, прочие эмоции мёртвого существования, — заставляют проросшие тончайшие нити одеревенеть. После чего ударенный погибает.

Если произошла ошибка, и обездвижен живой из рода Живых, первоначальные нити растворяются в теле без каких-либо последствий.

Ты же преодолел оцепенение и продолжал стремиться убить меня. Но, несмотря на это, не погиб. То есть, мотивы твоего поведения не были мёртвыми. Но в то же время какая-то мертвечина в тебе была, иначе бы ты не оцепенел. Это меня заинтересовало, и я коснулся тебя второй раз.

Видишь ли, Цу, Посох, — он одушевлённый. Частицей от общей души Леса. Одушевлённый означает — разумный. Когда Посох коснулся твоего тела во второй раз, он определил для себя происходящее и поразил ту цель, что и следовало поразить. Отрыв внешне-внутреннего имплантанта и выход его из тела оказались очень болезненными, но тут уж ничего не поделаешь.

И Тикки извинительно развёл руками.

А я видел его ауру. И видел, что он говорит правду. Хвала истинным богам, кто бы они не были, — но это умение оказалось моим. А не глистиным. Глист Коцита. Надо запомнить. А пока…

— Нам говорили, что мы сражались раньше на стороне Ваввана, но погибли. Нам говорили, что нашим душам помогли родиться заново в новых телах. Но нас наказали за грех неисполнения приказа стиранием памяти. Ты можешь помочь мне узнать, как всё на самом деле? Только чтобы и я видел всё?

Тикки молча встал, прихватил свой посох, — или своего Посоха? — и кивнул мне идти за ним. Мы прошли первый зал пещеры, прошли первое сужение. Растения по стенам пещеры тоже уходили вглубь. За сужением проход разделялся натрое. Тикки приостановился.

— Этот ход уходит вглубь и заканчивается природным телепортом. Но у меня там растения на страже. Так что кто угодно сюда не проникнет. А проникнет, — пойдёт на удобрение произрастающим. В этот проход я уходил далеко, он переходит в сеть пещер. Я туда уходил на три дня пути, а конца-краю так и невидно было. Надо будет уговорить какой-нибудь клан цвергов сюда переселиться. Пусть разведают, что там. Да всё никак в лес не выберусь, руки не доходят. А нам — сюда. Вот этот ход — наверх. Там у меня спальня, а рядом выходит коллатераль планетарной Силы. И в том месте моя скромная рабочая и исследовательская мастерская. Вот туда-то мы и идём…

Пока шли, я рассматривал стены, покрытые растениями. Чередование растений, всё тех же длинных плетей, ползущих по стенам, разных мхов, в том числе и светящихся. Красиво, удобно. Этакий отдельный мирок, способный постоять за себя. Вот уж в этом-то я нисколько не сомневался. На себе испытал.