Падение Коцита полностью

— Хм, — сказал Тотигусигарий. — А что будет потом?

— А потом, в конце концов, планета меняет свою частоту. Тебе говорили в Лесу, что следует за изменением частоты?

— Смена качества, разумеется.

— Именно так, дружище. И неодушевлённые, но бессмертные тела с большими возможностями самовосстановления, во время этого скачка частоты, — втягиваются в Пространство Демонов. Первый закон магии: подобное притягивается к подобному.

— Пространство Демонов тоже задумано Абсолютом? — подозрительно спросил Тотигусигарий.

Митра усмехнулся.

— Нет, конечно же. Мёртвое существование есть извращение правил Абсолюта. И вот, чтобы защититься от данного извращения, Вселенная огородила участок себя для изоляции там мёртво-существующих определённых характеристик. Приблизительно так же, как это произошло в брамфатуре нашей планеты. Цитадель планетарного проглота для планеты — это то же самое, что Пространство Демонов для всей Вселенной. То, что вверху, подобно тому, что внизу.

Глаза Тотигусигария загорелись.

— И как же живётся демонам в ихнем демоническом пространстве, отгороженном от остальной Вселенной?

— Ну, во-первых, не живётся, а мёртво-существуется. А во-вторых, разве ты забыл, что интересы Первого Проглота требуют ОЧЕНЬ много пищи?

— То есть, если правильно разумею, Пространство Демонов, — это тоже определённого образа место страданий?

— Правильно кумекаешь. Во время затягивания в Пространство Демонов извращённые тела, напичканные внутренними и внешними имплантантами, со многими, а то и почти с полностью заменёнными на искусственные органами, — меняются окончательно. А вот привычки наслаждения остались прежними. Иначе говоря, демоны — это крайняя степень остановки в развитии.

— То есть, потребности есть, а удовлетворить их нельзя? Новое тело не может?

— Так точно. Это первый и постоянно действующий источник страданий всех демонов.

— А второй?

— Власть. Прежние механизмы власти также прекращают своё существование. Денег нет. Старые связи, деловые взаимоотношения в Пространстве Демонов также теряют свои силы. Энергии страданий, получаемой полудемонами от остального населения планеты, — тоже больше нет. Иными словами, все равны. И в потребностях, и в возможностях.

Тотигусигарий качнул головой, не соглашаясь.

— А опыт пребывания в этом пространстве, он что же, не считается?

— Тоти, дружок, ты что, уже забыл? Повторяю. Демоны — это крайняя степень остановки развития.

— А откуда же тогда взялась иерархия демонов, если все равны?

— Все равны не значит все одинаковы. В каком смысле все равны? Ни один демон в Пространстве Демонов не может ни разрушить, ни пожрать себе подобных. Хотя все демоны об этом мечтают. А иерархия демонов зависит от места их происхождения. Планеты — разные, потому и демоны — разные. Разные наборы разных органов и разных имплантантов. Всё крайне просто, дружище.

Тотигусигарий помолчал, подумал. Потом кивнул и спросил:

— Предполагается, что сами демоны, из своего отстойника выбраться не могут. То есть, предполагается, что все появления демонов — это результат вызова?

— Именно так.

— Но предотвратить ВСЕ вызовы мы попросту не в состоянии. Особенно если учесть, что межпространственный портал ничем себя не проявляет вплоть до самого момента пробоя в Пространство Демонов. Сам же учил.

— А эта цель и не стоит — предотвратить ВСЕ вызовы. Дело в том, что вызов вызову — рознь.

Они сидели на края обрыва и болтали ногами в воздухе. Чудно, право. И ощущения при этом тоже возникали чудные. А почему, отчего, зачем? А просто так. Для души. Как некая передышка после горечи осознанного. Расслабиться, растечься по песку, — и собраться снова, с новыми силами. Длить всё ту же тяготу. Работу, заботу, напругу, напряг. Необходимую тягу на себе переть.

За спиной — пески пройденные. Пески жгучие, особенные, странные. Скрывающие под покровами своими древние тайны. Тоже те ещё. Тайны поганые, тайны кровавые, тайны звенящие о глубинной жути своей.

Под ногами, под обрывом, до еле зримой линии, где, как кажется отсюда, земля переходит в небо, или наоборот, — тоже пески. Только уже другие. Пески обычные, пески привычные, простые пески. Незатейливые. Качество другое. Другая частота, как говаривал ЛЛиу-РРи, обучавший Тотигусигария в далёком отсюда Лесу тайнам Звука.

Внизу никто не ходит, вверху никто не летает. Безмолвие безмятежного спокойствия вечности. Пахнет силой и сосредоточенностью.

— Сурово, но красиво, — промолвил Митра.

— Да уж, — подтвердил Тотигусигарий.

И снова замолчали, болтая ногами и впитывая душами суровую естественность сочетания песка и камня.

— Даже противно себе представить, что пройдёт время, и это небо загадят собой толпы мёртвых противоестественных птиц, изготовленных руками людей.

— Жаждущих разрушения? — спросил Тотигусигарий.