Падение Коцита полностью

Когда караван поднялся на вершину перевала, и взорам путников предстала благословенная Богиней Долина, лица всех людей расцвели улыбками прямо сквозь дорожную пыль. Купец Ахоранагуим, всю дорогу важно восседавший между горбами верблюда, бросая вокруг пристальный взгляды сквозь щёлочки век, прытко спрыгнул наземь, бухнулся на колени, ткнулся лицом вниз. Остальные люди тоже потянулись отдать поклон Богине. Простодушно, от всего сердца, — склонялись они перед далёким отблеском на солнце. Там, за обширным общинным пастбищем, в месте сужения и некоторого возвышения, по отношению к остальной Долине, — возвышался Храм Золотой Богини. Золотые купола Храма и бросали во все стороны отблески славы своей. Защитница мирных жителей и гроза разбойников. Суровая, но справедливая. Вызывающая к себе любовь и боязливое уважение. Золотая Богиня… Храм Золотой Богини почитался и жителями Долины, благословенной богами, и соседями, не благословенными никем. Что кочующие по степи, что плавающие по Большой Воде, что живущие в горах, — все уважали Храм Золотой Богини. И всех, пришедших с мирными намерениями, допускали войти в Храм и преклонить колени перед Золотой Богиней…

Ну, уж а дальше, в саму Золотую Долину, как прозывали это место все, бывавшие в Храме, — мог пройти только тот, кого пропускала сама Богиня. А уж тут уж по всякому бывало. Вот раз было, старики помнят, пришёл с гор один, в ватаге тамошней, ну чистые разбойники с виду. Подношения всякие принесли, как уж водится. Всё думают, грешные, что милость Богини дарами купить можно. Пусть их. Ну а опосля, когда свершилось всё предначертанное на день тот, народишко потихонечку в разные стороны рассасываться начал. Жители долины во Врата Золотые стопы свои устремляют, а пришлые кто — во Врата Медные, наружные, общие, во вне распахнутые.

Ну а разбойник тот, вместо того, чтобы со своими отправиться, прямиком во Златые Врата ломанулся. Пошлёпал, значит. Ну, народишко местный усмехается, дорогу ему открывает прямоезжую прямо посреди массы своей. Потому как все полюбопытствовать желают, как шарахнет ослушника силой божественной и назад отбросит. Потому ведь и стражи во Златых Вратах никакой нетути. И сроду не бывало. Потому как сама Богиня избранных своих стеречь и сберегать изволит. И уж куда уж людишкам смертным силы божественные превзойти! Богиню ничем не проведёшь, ни одёжой чужой, ни мыслями обманными.

А разбойник тот — взял, да и прошёл безвозбранно. Прямиком сквозь Златые Врата и во долину канул. У всех видевших ажно гляделки на лоб полезли. Ну, кое-кто из сотоварищей его, ватажников пришлых которые, — тут же вослед ему ломанулся. Чего уж они там про себя удумали, — то их дело. Но вот уж тут-то уж все полюбовалися, как сила Богини себя проявила. Так их шандарахнуло, что от Врат Золотых до Врат Медных, почитай, по воздуху летели. Оземь за порогом шмякнулись, глаза таращат, трясёт их всех, слова сказать не могут, потому как зуб на зуб не попадает. Так и ушли вместе со всеми своими остальными…

А тот, что виду разбойного, так и прижился ведь в Долине-то. Ага. И сам ничего себе так оказался, хотя и видом суров. И кузнец приличный суть. Да что уж там лукавить, — просто знатный кузнец оказался! Старший сын его тоже в ковали подался, средний по Большой Воде с бродягами вольными ушёл, ну да Богиня ему судья. А на старшую дочку его сам сын старейшины глаз положил. Нет, вы только там не подумкайте чего такого, охального! Всё чин-чином: пред Богиней кровь смешали в чаше златой, всё, как положено. А уж внуки его и подавно в Долине своими считаются…

А так ведь и наоборот бывало. Ещё как бывало. Вот тот же сын плотника. Чего уж он там срам какой в помыслах своих учинил, в делах грешных замечен не был, — а Богиня его домой, сквозь Златые Врата, две луны не пускала. Вошёл-то он тогда со всеми, через Златые, а вот выходить из Храма после богослужения пришлось ему через Медные, во вне. Две луны скот общинные пас, пока Богиня его вину не отпустила. Да и то, всё время свободное от обязанностей своих со жрецами проводил, служителями богиньиными. Вину свою, по их советам, — изводил. Ну, да то дела таинственные, до нас не касаемые. И слава Богине. А что скот попас, так то усем на пользу пошло. Вота.

Не всякий раз, не всякое богослужение, но время от времени, нет-нет, да и уличён кто бывает Богиней во грехе каком. А как то узнают? А и очень даже и просто. Пригладит кого сила Богини вдоль хребтинушки, да от Врат Златых оттолкнёт. Вот и оно. Так что пастух общинный в долине есть работа покаянная для исправления оступившихся из числа ходящих пред лицем Богини. Чуть не треть долины в пастухах побывала, и кто и не по одному разу. А ежели за год у кого три малых изгнания будут, да четвёртое свершится, — таким и от Медных ворот прямой поворот происходят. Вообще Богиня такого во Храм свой не допускает. Изгоняет, получается, из места святаго, от сияния славы своей отлучает. От блаженного посмертия ключ забирает. Смерть в чужой земле — дурная смерть.