Падение Коцита полностью

Тайно Завидующий был соседом Думающего Странно. Мальцами под одной козой сидели, молоко сосали. Стали постарше, вместе ко труду приучались. Только вот у Думающего Странно всегда всё как-то лучше получалось. Потому Тайно Завидующий, собственно говоря, и стал тайно завидовать более умелому соседу. Исполнителем Тайно Завидующий был исправным, а вот самому что придумать — уже слабó! Вообще-то, для общего дела, вдвоём лучше работается, чем одному. Но быть всегда на подхвате чем-то тайно язвило нутро Тайно Завидующему. Он всё время пытался превзойти удачливого напарника. Но у него всё время ничего не получалось. Был, правда, один раз, да и то, как сказать. На празднике урожая съел на одну рыбину и на один горшок каши больше. Зато потом два дня маялся животом. Что тоже сложно отнести к решительной победе.

Вообще-то находиться в тени Думающего Странно было достаточно выгодно. Всегда сыт. Всегда при деле, уважаемом старейшинами. Это греет чувство собственной важности, хотя и не досыта. Парни другие, что из стычек между собой не вылезали в свободное от работы время, его задевать опасались. Потому как покушение на друга Думающий Странно воспринимал как покушение на самого себя. Их вообще все считали друзьями не разлей вода. Думающий Странно тоже так считал. Впрочем, Тайно Завидующий также не сопротивлялся сему, просто в понятие «дружба» он вкладывал немножечко иное значение, чем остальные.

И всё бы так и тянулось, если бы не девки. Как в возраст вошли, когда от запаха девок в штанах шевелиться начинает, хоть и не в полную силу пока ещё, жажда девок постепенно стала занимать верх в ежедневных помыслах Тайно Завидующего. Вот тут-то он и принялся завидовать в полную силу. Потому что в присутствии Думающего Странно взоры всех девок были обращены лишь на него.

Нет, была одна, уже чуток перезревающая, коей все парни постарше пренебрегли. У ней, видать, тоже между ног зудело изрядно. И вроде бы ничего не мешало втихаря и удовлетвориться. Но вот незадача: как у девки пузо вспухать начнёт, надо будет идти к старейшинам. Чтобы, значит, новую семью создавать. Чтобы всем селением на хорошем месте новый дом строить, куда молодым переселяться.

И если на втихаря Тайно Завидующий был согласен, то на последствия — решительно нет. И так всё в тени да в тени другого. А тут ещё и девку самую завалящую за себя взять. Нет. Чувство собственной значимости сопротивлялось сему варианту изо всех сил.

Потому-то, наверное, Тайно Завидующий и подбил Думающего Странно на очередное посещение холодного старика, известного также как Обнявшийся с Вечностью.

Впервые в пещере они побывали несколько сезонов дождей назад. Когда старейшинам в очередной раз вспомнилось о странном отшельнике и они захотели узнать, что там с ним.

Путь известный, добрались благополучно. И со скал не сорвались. И опасного ничего по дороге не встретилось. Ни детских страшилок, вроде Большого Носа, ни опасных хищников. Обычно питающихся горной живностью, но и человечинкой при случае не брезгующих.

Холодный старик сам открыл глаза, едва они вошли в его пещеру, даже дотрагиваться до него не пришлось. И взгляд у него был какой-то — странный.

Оно почему так показалось? Когда кто просыпается, то глаза со сна всегда немножечко мутные. Потом проморгался — и нормально. А тут — как и не спал вовсе, как будто просто их прихода с закрытыми глазами дожидался. И улыбка. Какая-то тоже странная. Аж внутри что-то ёкнуло. У обоих.

А Обнявшийся с Вечностью носом шумно потянул, глаза веками полуприкрыл, — и заговорил. Что чует, мол. Не то какого-то избранного. Избранного, значит, невесть когда невесть кем невесть для чего. Не то сразу двоих избранных учуял. Это как же он по запаху чего-то там определил? Вроде и мылись недавно, и одежда чистая. Горами от них пахнет, это да, а больше, вроде, и нечем.

А холодный старик заговорил, и всё как будто в бреду каком-то. Поминал дальние страны, властителей прошлого, ужасных чудовищ и древние пророчества. Говорил чуть напевно, так дивно меняя свой голос, что хотелось слушать и слушать. Не важно и о чём. Просто — слушать. Чтобы слышать эти завораживающие звуки, от которых и мурашки по спине, и дыхание спирает, и чудится всякое. Воистину чарование голосом применил Обнявшийся с Вечностью, как он себя называл постоянно, как будто о ком другом говорил.

И столь сильное впечатление в умы и души юношей внесло посещение странного отшельника, что обоих стало как на аркане тянуть наведаться сюда ещё раз, отведать дивных речей, что поведали столь о многом и раздразнили воображение до чрезвычайности.