Падение Коцита полностью

Некоторые, из числа летающих по небу, сужают объём задачи, и готовы быть в ответе только за тех, кого приручили. Простим им это. Не со зла ведь, просто не успели развиться во что-то большее. Но такова уж общая беда миров после Вторжения…

Поёт душа, в едином хоре слившись, со множеством других, трепещущих совместно. Улыбкою одной с поверхности планеты, волну приязни шлёт, наивно и прелестно. Навстречу Солнцу, Миру, — всей Вселенной объятия раскрыв. Чуднá волна приязни. Она пространство согревать способна. И делать для Живых, в лучистость перешедших, единым Космос весь, от мира Абсолюта, до самой тонкой, дрёмотно-прозрачной, частички мысли, мысли о Вселенной, Вселенной дар осуществления давшей…

Чуднá волна единства. Что мириады мыслей Абсолюта, себя стянувших в шар самосознанья, объединяет прежним единеньем, — на уровне ином…

Чуднá волна приязни. Мирам лучистых душ, покинувших планеты, сообществу планетных, во всём разнообразии расцвета, от марева пред-душ, до душ весьма великих, готовящих тела в лучистость обращаться, — единство дарит. Вновь напоминая: мы — мысли Абсолюта. Во всём разнообразии Живых — едины суть…

В этот раз всё было как-то по-другому. Что-то там, внутри, томило и позывало к неведомому. И даже соучастие в Хоре Рассвета, переполнявшее его маленькую душу невыразимой восторженностью и ощущением необъятности происходящего, прикосновения к чему-то такому большому, громадному, больше Мирового Дерева, больше Неба, — звало совершить нéчто. Новое. Ни разу не деланное. А-гро-мад-ное вот такое вот — ба-аль-шущее-преба-аль-шущее!!

Некий внутренний позыв дёргал за лапки изнутри его тела и заставлял кружиться и мчаться. И так, кругами, всё выше и выше, по стволу Мирового Дерева. Туда, где кора тоньше. Туда, где гул гуще. Гул внутреннего тока соков, точащихся от корней ко кроне, из подземности к самой макушечке Мирового Дерева.

И по пути припадать к развилкам от Ствола к Ветвям: не здесь ли? Нет? Дальше! Выше! Скорее!

Уже трава внизу, такая разная, если смотреть на неё с Корней, — слилась в единую зелень наземного ковра, подшёрстка почвы. Уже Небо приблизилось настолько, что кажется: подними лапку — и коснёшься облачка, а душе всё ещё искала, искала, искала, — и, наконец, — нашла…

Ток соков Мирового Дерева бился изнутри в тонкую кору, как кровь внутри маленького тельца. Движение сходных жидкостей в столь тесной близи друг от друга воспаряло душу и окрыляло разум. И конические колонны иных Мировых Деревьев вдали манили свой разностью внешнего и глубочайшим единством внутренней сути, объединённые в единое произрастающее целое взаимопереплетением сросшихся корней.

И всею невероятностью пробудившегося чувства почувствовал малыш, ощутил, осознал, — что и там, вдали, на вершинах своих Мировых Деревьев, сейчас, такие же, как он, юные, только начинающие свой путь развития, приникают трепетно к тоненькой коре, сливаются с гулом-гудом, гудением внутренних соков, и чувствуют, ощущают, — внутреннюю суть мира.

И захотелось незамедлительно встретиться с ними, в глаза им взглянуть, дыхание их ощутить, трепетом сердец переплестись, — невыразимо!!

И только один путь знал малыш для осуществления сего.

На вершину Мирового Дерева, его самую-самую верхнюю-верхнюю веточку-веточку, — не принято забираться просто так. Не вот чтобы Старейший кому велел, или Сидящие у Ствола малышей гоняли, — нет. Просто-напросто внутреннее ощущение, общее для всех, — ясно говорило внутренним голосом: наиверхнейшая веточка — для наиважнейших случаев. Уходящих на летающие цветы, например, именно отсюда и забирали. Но это для Сидящих Спокойно. Они внутри себя по веточкам прыгают, а снаружи спокойно сидят. Потому им на летающих цветках самое и место. И вроде как спокойно сидишь, — и по всей планете по воздуху движешься, лучиками глаз касаешься виденного, — их заботы не для Прыгающих по Ветвям.

А Прыгающим по Ветвям самая макушечка Мирового Дерева для Первого Прыжка потребна. Только когда сам, сам по себе, ну, вот, совершенно-внутренно-позывно приспичит когда, — душе проветриться, — и преодолевает малыш свой детский страх. И сигает с высоты, пролетает сквозь цветы, и почти листов касаясь, в токах снизу зависая, сквозь пространство мчит себя, душу визгом теребя!

Впрочем, бывает по-разному. Одни молча, дух затаив, вокруг Мирового Дерева круги нарезают. Другие орут тоненько: «Летю-у! Летю-у!!» Третьи, пятые, десятые, — всяк по-своему.

Решившись, огляделся.

Последнее, наисвежайшее, вот-только-что произошедшее Касание Душ с Мировым Деревом окончательно пробудило возможность (пока только возможность!) сливаться с деревом и ощущать потребное тебе через свою связь с плотью Мирового.