Часть ее сознания помнила упавшего со скалы брата, помнила, как его руки и ноги вывернулись на камнях внизу, его пустые, ничего не выражающие глаза. А часть сознания оплакивала Джелло и Рики, и других, которых убила бомба. Хотя по большей части она была просто испугана. «Что со мной происходит?»
— Кстати, меня зовут Бирд, — сказал Сиплый. — Уорент-офицер Лайс Бирд. А вас?
«Не знаю».
Прежде чем Танака успела ответить, открылась дверь, и вошел Ганьон, яростно щелкая по терминалу в руке. Увидев, что Танака не спит, он хлопнул терминалом по ладони, и тот свернулся вокруг запястья.
— Хорошо, что вы очнулись, полковник, — сказал Ганьон.
— Ох, простите, что отвлекал вас болтовней, полковник, — сказал Бирд.
По его голосу Танака сразу поняла, что сведения о ее звании сразу изменили характер их отношений. И ощутила незнакомый привкус сожаления.
Ганьон не обратил на Бирда ни малейшего внимания и начал проверять жизненные показатели Танаки на экране над ее кроватью.
— Эй, Бирд, — позвала Танака.
— Да, полковник?
— Потерпи немного, морпех. Мы оба отсюда выйдем. Просто я выйду первой.
— Понял, сэр.
Ганьон посмотрел на браслет-терминал и похлопал Танаку по ладони.
— Все идет хорошо. А теперь немного отдохните, завтра мы вас выпишем. Назначим следующий осмотр...
— А как насчет уорент-офицера Бирда?
— Кого? — опешил Ганьон.
— Уорент-офицер Бирд. На соседней койке. Как дела у него?
Ганьон едва заметно покосился на кровать Бирда.
— А, понятно. Боюсь, он не мой пациент.
Он снова постучал по ручному терминалу.
И тут это случилось, совершенно непроизвольно. Как будто сработала программа силовой брони. Внезапно ее руки пришли в движение, как будто сами по себе. Секунду назад она смотрела, как Ганьон возится со своим ручным терминалом.
Щелк.
И вот она уже завалила Ганьона на кровать и уселась сверху, придавив его плечи коленями, и снова врезала кулаком по окровавленному и перепуганному лицу.
— Разве я спрашивала, ваш ли он пациент? — услышала она собственный вопль, попав левым кулаком ему в глаз. Капельница выдернулась из вены, брызнула кровь. — Разве я спрашивала, ваш ли он пациент?
Кровь в венах гудела. Танака вновь ощутила себя сильной и живой, как всегда бывало во время драки. А потом ей словно плеснули холодной водой в лицо, она очнулась и страшно испугалась. Она слезла с кровати и отступила. Ганьон сполз на пол, тихо подвывая, как раненый зверь.
— Полковник?
Она переместила взгляд на Бирда. Теперь, стоя, Танака увидела его лицо. Светло-голубые глаза широко открыты. Она ткнула пальцем в его сторону.
— Я позабочусь о том, чтобы вас вылечили, — сказала она.
Хотя где-то в глубинах сознания ее крохотная частичка, наблюдавшая за всем этим, думала: «Я в жопе».
— С-спасибо, — пробормотал Бирд. — Все нормально, полковник. Я поправлюсь.
— Я об этом позабочусь.
Она развернулась и вышла из палаты. К ней шагнули два вооруженных охранника, но тут же попятились. Больничная рубашка сползла с плеч, и Танака подхватила ее, чтобы не светить всем в коридоре своими сиськами. Хотя, наверное, уже продемонстрировала свой зад половине медицинского персонала станции «Гевиттер». Все это казалось таким неважным.
Она не знала, сколько прошло времени — несколько часов или несколько секунд, прежде чем она нашла регистратуру. За стойкой сидела та же темноволосая девушка. При виде Танаки мягкие юные глаза распахнулись.
— Вы знаете, кто я?
— Да, полковник.
— Хорошо. — Танака сделала глубокий вдох, выпрямилась и выговорила четко и ясно, насколько позволяли повязки и раны:
— Назначьте для меня психиатрическое освидетельствование.
Глава двадцать девятая. Джим
Ондатра молотила лапами, как будто плыла, перемещаясь по воздуху по коридору за камбузом. Собака лаяла, громко и дружелюбно, и широко скалилась в радостной собачьей улыбке. Ксан на долю секунды застыл в дальнем конце коридора, потом рассмеялся и принял плывущую собаку в объятья.
— У тебя получается! — захлопала в ладоши Тереза Дуарте.
— Она не укусит? — спросил Ксан.
— Она хорошая собака. Не кусается.
Лицо черноглазого мальчика пылало от волнения. Он вытянул вперед руки с раскинутыми серыми пальцами и засмеялся от удовольствия. Джим проскользнул мимо него, нырнул под плывущую по коридору собаку и влетел в камбуз. Фаиз и Алекс уже были там. Алекса удерживали на полу магнитные сапоги, Фаиз плавал в воздухе, но закрепившись за поручень.
— Похоже, им весело, — заметил Джим, пока «Росинант» наливал в грушу свежесваренный кофе. — Что это они делают?
— Играют в мяч, — сказал Алекс. — Собакой.
Джим отпил вкусного и горячего кофе, почувствовал знакомое тепло во рту, потом в горле.
— Ну да, конечно. Я сам не знаю, зачем спросил.
