— Нет. Это в буквальном смысле происходит постоянно. Если бы митохондрии и хлоропласты не обосновались в других организмах, эукариоты, включая всех нас, не существовали бы. Крабы-отшельники используют брошенные раковины и банки из-под супа. Акациевые муравьи построили всю свою эволюционную стратегию на симбиозе с деревьями. Микрофлора кишечника оказывает огромное влияние на умственную деятельность, эмоции, метаболизм. Большинство клеток в вашем теле прямо сейчас не являются человеческими. Замените несколько видов бактерий в кишечнике, и станете принципиально другим человеком. Насколько мы знаем, строители врат были свободно дрейфующими отдельными организмами, объединившимися в функциональное сознание — вроде того как, не имея централизованного мозга, может быть угрожающе умен осьминог. А что мешает перестроить архитектуру продвинутых приматов, учитывая нелокальные эффекты, которые мы наблюдали?
Элви заставила себя замолчать. Она говорила слишком быстро, выплескивая все, что приходит на ум. Такая у нее была реакция на стресс. Она вытянула руки, почувствовала натяжение сухожилий, чтобы немного заземлиться, найти точку опоры в собственном теле.
— То есть, возможно, он способен это сделать, — сказал Джим. — Что бы это ни было.
— Этого я как раз и не понимаю, говорил ли он о суперорганизме или о поглощении.
Джим поднял руку. Вопрос был написан на его лице.
— Говорил ли он о превращении нас в муравьев или в нейроны, — пояснила Элви. — Если в муравьев — то мы останемся индивидуумами, просто станем частью большой организации. А если в нейроны... у нейронов нет самосознания.
— Не уверен на сто процентов, что у муравьев оно есть, — заметил Фаиз.
— То есть, вы говорите, — вмешалась Наоми, — что существует как минимум возможность, что Дуарте, или в кого он там себя превратил, готовится сделать всех и каждого частью коллективного разума и стать его центром, чтобы начать войну против сущностей за вратами.
Элви собралась с духом, пытаясь упорядочить мысли.
— Да.
В комнате надолго повисла тишина.
Наконец, Джим нарушил ее хриплым смешком.
— Ладно, будь я проклят. Он умудрился сделать так, что солдафонский авторитаризм выглядит теперь добрыми старыми деньками. Ни за что бы не подумал, что такое возможно.
— Мне нужно разослать сообщения своим людям, — сказала Наоми. — Можно как-то использовать ваши ретрансляторы, не подставив вас?
— Они нестабильны с тех пор, как засветились врата, — ответила Элви. — Возможно, лучше отправить ракету.
— Мне понадобится несколько. Похоже, у нас ситуация «свистать всех наверх», а эти «все» находятся во множестве разных систем.
— Нужно поговорить со связистом, — предложил Фаиз. — Я вас отведу и представлю.
— Кроме того, мне нужно многое прояснить с Танакой, — сказала Элви. — И Очида. Черт. Я не могу отправить эти данные Очиде. Никому не могу. Как я объясню присутствие в них Амоса Бартона?
— Это всегда будет проблемой, — сказал Фаиз.
— Я планировала скрыть его. Но, похоже, не смогу.
Несмотря на отсутствие гравитации, Джим подался вперед.
— Может, мы найдем способ подделать данные. Сочиним компьютерную модель, но с теми же выводами.
Элви перебирала в голове все сложности и опасности. И она ведь еще не опросила Кару. Столько всего нужно успеть, и неизвестно, сколько есть на это времени, пока еще есть.
— Я подумаю, что можно сделать, — сказала она.
Она начала с Танаки, записывала и перезаписывала свои просьбы об уточнении, каждый раз убеждаясь, что убрала из сообщения любые намеки на присутствие «Роси» и снова сомневаясь в себе, удаляя и начиная заново. К тому моменту, когда она поставила сообщение в очередь на отправку, перед глазами плыла пелена усталости. Ей не впервые проходить через подобное. Далее последовал список запросов для Очиды и других групп. Она могла бы вывести на первый план снимки мозга Кары. Если они сумеют выяснить, что является носителем сигнала между ней и БИМом, это может дать шанс вмешаться. А тишина, наступившая после того, как Дуарте отменил исчезновение корабля? Никому не покажется странным, если она захочет получить последние отчеты по этому поводу. Элви хотела бы, чтобы Танака была более умелым исследователем. Или успешнее искала бы Дуарте.
Ее прервал тихий стук. За дверью парил Амос. Он нацепил свой старый летный комбинезон и извиняющуюся улыбку.
— Привет, док. Есть минутка? Или я не вовремя?
Элви помотала головой, пытаясь прояснить мысли. Усталость уже походила на опьянение.
— Входи. Прости. Я думала опросить вас с Карой, но... сначала нужно было отправить эти запросы.
Амос проплыл внутрь и закрыл за собой дверь.
— Без проблем. Я только хотел пошептаться.
— Насчет эксперимента?
— Типа того. Хотел сказать, что все закончилось.
Элви выключила экран. Глаза здоровяка были такие же непроницаемо-черные, как у Кары и Ксана. Она уже привыкла. Улыбка дружеская и чуть смущенная. Голос спокойный. Отчего же тогда по спине побежали мурашки?
— Что — всё?
