Он парил в личной каюте Ли с грушей виски в руке. Виски было вязким и торфянистым, слишком резким, чтобы пить во время перегрузки. Несколько недель в невесомости притупили вкусовые рецепторы, и сейчас это виски было в самый раз. Ли, заместитель Элви, выводил на экран сообщение из дома. То есть, с Лаконии. Несмотря на то, что Фаиз прожил там много лет, он так и не привык считать ее домом.
— Вот, — сказал Ли, отталкиваясь от своего стола.
— Ладно, и кто это? — спросил Фаиз.
— Его зовут Гальван уд-Дин, руководит исследованиями в экстраполяционной физике.
— Ясно. То есть, я не пойму ни слова, верно?
— Я попросил его изложить версию для образованного дилетанта.
На экране появился одетый в рубашку без воротника узколицый мужчина с длинной, аккуратно подстриженной бородой. Он слегка кивнул в камеру.
— Спасибо за ваше время, доктор Саркис. Я действительно это ценю.
Поскольку это была запись, Фаиз позволил себе вздохнуть.
— Хотел поделиться с вами кое-какими гипотезами, собранными моей рабочей группой. Думаю, вы сочтете их весьма перспективными, — сказал узколицый человек и явно собрался с мыслями. Выражение его лица стало таким, какое Фаиз видел у школьных учителей, пытающихся быть дружелюбными. — Как вам, я уверен, известно, свет является мембранным феноменом на поверхности времени.
Фаиз осушил грушу с виски и протянул руку за следующей. Ли уже держал ее наготове.
В течение получаса уд-Дин приводил удивительно понятные доводы в пользу того, что медленно живущие медузы Элви закончили свое эволюционное развитие как сложная, обширно распределенная структура, похожая на мозг, полагавшаяся на контринтуитивный постулат о том, что при замедлении времени далекая звезда испускает фотоны, которые мгновенно поглощает наблюдатель, даже если человеку со стороны, такому как Фаиз, кажется, что прошли годы. Ограничивающим элементом в такой системе всегда будет масса, и поэтому технологии перемещения массы — манипуляция инерцией, кольцо врат — должны были стать приоритетными, и, судя по всему, так и случилось.
К концу презентации Фаиз разволновался не меньше, чем уд-Дин, и даже не допил вторую порцию виски.
— Хочется верить, что вы понимаете, — сказал уд-Дин, — почему я возлагаю такие надежды на эти исследования. Вот почему я вынужден просить вас о помощи. Новые распоряжения Директората по науке отдают нас в подчинение полковнику Танаке... Я не оспариваю тот факт, что Первый консул имеет абсолютное право направлять наши усилия, как считает необходимым, но он прислушивается к вашему мнению. Если бы вы могли убедить его не прерывать наши исследования, если это не является критичным для империи, то я... Я говорю все это лишь потому, что чувствую — мы находимся на грани прорыва, и мне бы не хотелось, чтобы Первый консул принимал решение относительно нашей рабочей группы без полного понимания ситуации. Спасибо. Благодарю вас за уделенное время.
Уд-Дин нервно облизал губы и завершил сообщение. Как это мило, притворяться, что этим балаганом все еще правит Первый консул, подумал Фаиз, но не сказал этого вслух. Кое-что слишком опасно даже для серого кардинала.
— У меня таких шесть штук, — сказал Ли. — От рабочих групп и ведущих исследователей, получивших приказ делать все, что скажет Танака. Кое-кому из них она уже поменяла задачу.
— Они же знают, что мы ни хрена не можем с этим поделать, верно? Потому что мы буквально не можем ни хрена. У тебя есть сведения о том, чем занимается Танака?
— Да, — ответил Ли и подчеркнуто не стал развивать эту тему. — У нас целая куча первостепенных задач наивысшего приоритета. Мы не сможем выполнить все.
— Я это понимаю. Но не Элви их ставит. Она весьма либерально позволяла ставить цели экспертам.
— Но она — почитаемая святая Святого Духа Дуарте, — сказал Ли. — Люди хотят, чтобы она вступилась за них.
— И просят меня попросить ее. Нет, не так. Просят меня попросить ее, чтобы она попросила его. Или, фактически, Трехо.
— Да.
— Учитывая, как у нас все происходит, меня поражает, что человечество сумело изобрести колесо. Я поговорю с ней, но ты в курсе, в каком она сейчас состоянии.
— В курсе. Спасибо, доктор Саркис.
— Продолжайте пичкать меня выпивкой, и вы вскружите мне голову, доктор Ли.
Тонкая улыбка Ли выражала эмоциональную близость настолько, насколько он вообще был способен. Фаизу он нравился.
Коридоры «Сокола» гудели и светились. Фаиз пробирался по ним от одного лаконийского синего поручня к другому. Некоторые молодые члены экипажа носились, как астеры, от перекрестка к перекрестку, не касаясь ни одной стены. Фаиз так не мог. За последние пару десятилетий более интересной задачей стало добраться туда, куда шел, с целыми и невредимыми хрящами.
